С самого первого дня, как только я приступил к систематическому изучению фамильной теории, меня не покидала мысль, что учить людей быть собой – чудовищная ошибка тех, которые не понимают что делают. То есть говорить своим слушателям, что «мы научим вас быть собой» - это нормально. Большинство из тех, кто к нам приходит, просто не понимает другого языка. Но верить на полном серьезе в то, что ты учишь людей «быть собой» для меня граничило со слабоумием. И совершенно очевидным было учить людей быть чем-то большим, чем они есть сейчас.


Мое первое социологическое образование говорит мне, что любое человеческое «я» социально. Оно создано той культурой, в какой человеку посчастливилось родиться. Поэтому рецепты вроде «не слушай других, делай как сам считаешь нужным» просто лишены смысла, так как «считает нужным» человек ровно то, чему его научили другие. Личность в некотором смысле это просто осадок на дне банки (банка?) культуры. И необходимо наполнять банку, а не спрессовывать осадок и ассоциировать себя с ним.

В самом деле, у кого-то из нас есть такие принципы или ценности, которые порывают с нашим социальным окружением? В 95% это какие-то широко распространенные именно в нашем городе и в наше время ценности и принципы (гуманизм, интеллект, креативность, успешность). Еще 5% это обычно какие-то маргинальные (расизм, гомосексуализм, атеизм), но тоже вполне себе распространенные. Ни у кого нет какого-то такого принципа, которого бы не было у других. Он его даже помыслить не может.

Что делает тренер или психолог? Он говорит: «тебе не надо слушать, что говорят другие, займись любимым делом, которое нравится именно тебе». Что это значит, если перевести с тренерского волапюка на русский? «Отбрось поверхностные социальные предписания и обратись к глубинным социальным предписаниям». Человек начинает там в своем социальном «я» искать себя, делает это десятилетиями и нередко все заканчивается нервным срывом.

На первом этапе он называет «самим собой» случайно сложившиеся установки и предписания. Потом начинает замечать, что они меняются в зависимости от времени суток, голода и сытости, нахождения в разных компаниях. Тогда он уже кривя душой начинает рассказывать про себя другую сказку: «я разный и многогранный». Но с течением времени разница и многогранность становятся такими обширными, что он начинает подозревать, что он «на самом деле» просто никакой. И чтобы избежать срыва он нередко просто берет какую-то совершенно случайно подвернувшуюся в этот момент вещь и назначает ее смыслом жизни. «Смысл моей жизни это дети», «смысл моей жизни – работа», «смысл моей жизни отработка стадного инстинкта гражданская активность».

Фамилии же всегда знали (и во всей полноте это осознание пришло ко мне во время чтения мемуаров Вяземских), что никакого «я» попросту нет. Его существование – лишь фрейдистская гипотеза, которая никем не доказана до сих пор. Или, попросту, симуляция. На человека надето столько масок разных состояний, что при общении мы просто снимаем их одну за другой, а личностью называем ту, на которой остановились, когда устали их снимать. Фраза: «Теперь я знаю какой ты настоящий» - это просто утомление в процессе выяснения подлинности.

Что же делают фамилии? Куда должен прицелиться человек, выбравший строительство династии? Не «развитие личности», не «самосовершенствование» и не «личностный рост». Эти игры надо оставить людям, которые не знают, что делать в жизни, как упорядочить свою жизнь и какой смысл ей придать.

Суверенность! Вот фокус всех фамильных усилий.

Современный человек совершенно несуверенен, он зависит от общественного мнения больше, чем сам о себе воображает: хамство продавщицы или в интернете могут легко стать причиной его состояния, «испортить день». На все необычные ходы даже самые независимые люди выпрашивают предварительно разрешения.

Когда мои слушатели приходили к мысли сменить родовое имя «Пузиков» или «Лизнюк» (изменены) на благозвучное, я постоянно слышал что-то вроде: «А так можно?», «А это законно?», «У меня точно не будет проблем с родителями?». То есть, получат ли они от меня, государства, родственников или других реальных или мнимых носителей суверенитета разрешение так поступить. Одним лишь разрешением мне удалось убедить в 2015 году девушку бросить героин и стать счастливой, что я считаю самым большим моим достижением. Сегодня она замужем, у нее руководящая должность и двое детей.

Богатства фамилий - это не результат патологического накопительства, а инфраструктура отвоевания суверенитета. Отвоевания достоинства, привилегий, состояния, при котором ни государство, ни другие фамилии, ни толпы безродных крестьян не будут указывать, как исполнять свою фамильную миссию. Фамилия настолько суверенна, что ее детей нельзя забрать в армию, ее дочерей нельзя изнасиловать, ее членов невозможно ограбить, запудрить мозги, увести их деньги со счета в банке. То есть никакая сила не может распоряжаться фамилией без последствий, нередко терминальных для себя самой.

Здесь и заключается различие между тем, к чему стремится обычный человек и фамильный. Если ты сосредоточие суверенитета, тебе нет никакой нужды или необходимости «быть собой». Ты получаешь высокий уровень жизни на стыке фамильной миссии, установленной культурным героем (часто пробандом, родоначальником) фамилии, и активной пожизненной деятельности по ее экспансии на все доступное пространство.

Зачем Акихито быть собой, если он император Японии? Какая его жизнь больше наполнена смыслом, успехами и победами? Жизнь социально запрограммированного человека с его «я» с двумя руками, двумя ногами и седой головой? Или жизнь императора, символа социальных перемен и вечного хода вещей? Жизнь человека, который пытается уловить свое самоё, доводя себя до депрессии осознанием неуловимости смысла жизни и приближением смерти? Или жизнь человека, который вечно стремится стать тем, кем мог бы быть?

Поэтому не стоит играть в поиски себя, которые никогда не заканчиваются. Есть смысл лишь постепенно и помаленьку отвоевывать себе суверенитет. Изучать не психологию личности, чтобы «разобраться в себе», а политическую философию. Заниматься не саморазвитием, а изучением феноменологии власти, чтобы разобраться в том, что есть власть – над собой, над окружением, над миром. Быть собой и владеть собой – противоположные задачи. Нельзя быть объектом собственного владения. Также как нельзя быть рабом и при этом владеть рабами. Чтобы владеть, необходимо найти силы стать господином. Не открывать в себе чакры, а эффективно управлять своими зависимостями. В этом мне видится подлинно фамильный подход.

Виталий Трофимов-Трофимов