«Сиротский бизнес», и чем он отличается от фамильного

Есть одно странное свойство – те, кто покупает у меня книги лично, делают большой вклад в фамильную теорию. Даже если не хотели этого делать. Я называю его эффектом «Из рук в руки». Последний случай произошел с моим тезкой – Виталием Королевым – который обогатил мой словарь термином «сиротский бизнес».

Мы привыкли думать, что сирота – это человек, утративший родственников. Однако значение этого слова можно понимать значительно шире. Само это общеславянское слово уже содержит в себе значение слова «безродный», то есть отлученный от какой-либо родовой или фамильной структуры. И то, что в Средние века крестьяне сами себя называли «сиротами», это косвенно подтверждает. Крестьяне, как известно, воспринимались скорее как размножающиеся и говорящие орудия, чьими интересами можно было смело пренебречь. Что уж говорить о каких-то их родовых и, тем более, фамильных проектах?

Сегодня мы не употребляем это слово в таком значении, но само значение никуда не делось. Наши родственники и родители могут находиться в этом мире инфраструктурно, в виде какого-то живущего тела, но при этом не транслировать никакие связи с родом или фамилией.

Когда человек размышляет о «духовной поддержке рода», об «энергетике предков» или «благословениях» — то мы видим, как он страдает от фантомной боли, и занимается самолечением с помощью религиозных фантазий. Он сирота, его не защищает никакая фамилия или род. Он один на один с миром, и при этом не в самой выигрышной ситуации – мир крупнее него, у мира больше глаз, мускулов и ртов.

И человеку приходится действовать как сироте, так как за ним не стоит никакого фамильного проекта. Ему приходится заниматься бизнесом, как сироте – сиротским бизнесом, стиль которого отличается от бизнеса фамильного. Он ни у кого его не унаследовал, не имеет представления как наследовать бизнес кому-то и, что самое неприятное для клиента, он не знает как его строить. Потому что фамильный и сиротский бизнес радикально отличаются стратегиями.

Многие из вас были в такой ситуации, когда приходили в магазин и, решив попробовать что-то новенькое, покупали продукт неизвестной марки. Например, «Сибирские пельмени». Приготовив дома пачку пельменей, вы обнаруживаете, что пельмени очень даже ничего. Свежее вкусное мясо, большие пельмешины, вкусный бульон. Теперь вы фанат «Сибирских пельменей»! Всегда берете их в магазине и употребляете в пищу. Однако где-то на десятой пачке вы начинаете замечать, что пельмени не так хороши: вроде и мясо уже не то, отдает не то бумагой, не то картошкой, и размер стал помельче, и вместо килограмма на упаковке написано «750 грамм».

Когда продукт только выходит на рынок, он делается качественно, чтобы составить конкуренцию уже имеющимся маркам. Но когда ниша уже расчищена от конкурентов, товар начинает резко ухудшаться в качестве, чтобы за счет потери качества компенсировать первоначальные траты. От этого не защитят никакие маркетинговые заклинания вроде модных «Сделано по ГОСТу». Сперва сосиски «сделаны по ГОСТу», а через полгода глядишь, в упаковке их не 10, а 8 штук, и сами сосиски вдвое короче. Соответствие ГОСТу всего лишь 40%.

Производитель при этом не несет никаких репутационных рисков. Кто будет разбираться в том, кто директор «Сибирских пельменей»? Как только состояние этих пельменей будет доведено до качества смеси поролона с пенопластом, он закроет эту продуктовую линию и начнет выпускать «Рязанские пельмени», не потеряв ровным счетом ничего. И вся история повторится по-новой.

Сиротский рынок – это рынок, в котором производитель играет против покупателя, потому что покупатель — это лишь средство для покупки восьмой квартиры, третьей машины и шестой любовницы. Бизнес-сироте все равно чем кормить людей, если это позволяет наполнить карман. Он и сам ничему не служит, даже цели, ничто для него не является ценностью, а если что-то и ценность, то только потому что так сказал студент-брендолог, которого наняли на фрилансе для склепывания «миссии компании». Бизнес на «Сибирских пельменях» он не собирается никому передавать. Он его планово закроет через пять лет. И такой сиротский стиль ведения дел практически в любой сфере.

Мы удивляемся почему у нас в стране экономический кризис каждые десять лет – кризис 1989 года, кризис 1998 года, кризис 2008 года, кризис 2014 года. А откуда взяться стабильной экономике, если в ней нет несущих колон – фамильного бизнеса? Бизнеса, который гарантирует качество несмотря ни на что. Почему не быть кризисам, если экономическую сферу населяют люди, которые не способны отвечать за качество своего товара ни благосостоянием своих потомков, ни своей репутацией? И уж конечно они не собираются оставаться в стране, когда распродадут под видом пельменей свой прессованный пенопласт. Их капиталы, родственники и имущества уже покидают страну, скоро и сами уедут, как продадут бизнес (а у нас в стране 80% бизнеса создается для последующей продажи). Зачем его наследовать? Чтобы дети выжали остатки доходов из еще большего ухудшения качества пельменей?

В противовес сиротскому бизнесу фамильный бизнес – это не кузница по заколачиванию денег игрой на ухудшении качества. Миссия кампании – это лишь отражение той миссии, которую выполняет в этом мире Фамилия. Этой миссии и этим ценностям фамилия подчиняет в первую очередь себя, а потом уже строит общество и бизнес так, чтобы реализовать их в нашем мире. В сиротском бизнесе есть эксплуатация человеком человека, так как наемные работники лишь ненадежное средство обогащения владельца компании. Но в фамильном бизнесе все – от председателя совета директоров до самого последнего клерка являются служителями этой фамильной миссии, которая проявляется в некотором экспертном варианте и в корпоративных идеологиях.

Фамильные фирмы экономят не на покупателе, они диверсифицируют расходы на протяжении всей производственной цепочки, включая и собственный карман. Миссия купеческой фамилии Абрисоковых – сделать жизнь людей счастливой, а товарищества «А.И. Абрикосова сыновья» — сделать это за счет выпуска доступных сладостей. Доходы компании — это дивиденды с реализуемых ценностей. Только так компания смогла просуществовать четыре поколения. В отличие от «херши-колы» и «куку-руку», которых уже никто не помнит, кроме тех, кто купил на них малиновые пиджаки и дворцы.

Тому, как мыслят фамильный бизнес, посвящена третья часть книги «Familia. Руководство по учреждению собственной династии».

Это интересно