Опыт о бессмертии

Обладание бессмертием является, пожалуй, самым древним и самым важным из желаний человечества. Вопрос о бессмертии является важным религиозным, философским и научным вопросом на протяжении всей человеческой истории, не решенным до сегодняшнего дня.

Многие религии, и все наиболее распространенные из них, затрагивают тему человеческого бессмертия в физическом или духовном смысле. Они упоминают о бессмертных богах, людях, некогда обретших бессмертие и о тех состояниях, к которым человек может прийти индивидуально, накапливая конвенционно или доктринально закрепленные благодетели и избегая пороков или грехов, которые, согласно религиозным текстам и авторитетным заключениям, к бессмертию не ведут.

Самые древние попытки осмыслить бессмертие относятся к Древнему Египту, деятельности жрецов Тота, бога мудрости, знания и магии, покровителя образования, грамотности и письма, постигателя всего скрытого (бог Луны), покровителя ученых.

Многие атрибуты и знаки бессмертия впервые воплотились в этой фигуре. С его именем связаны преставления египтян о движении небесных тел, о существовании макромира с другими масштабами течения времени, отличными от тех, с которыми простой человек сталкивается в своей парохиальности, местечковости и сиюминутности. Во-вторых, Тот, согласно преданию, является изобретателем 365-дневного календаря, а время является ключевым понятием в концепции бессмертия. Ведь не умея отмерять время, мы не можем уверенно прийти к тому, является ли конкретный человек или существо бессмертным (то есть не заканчивается ли во времени).

Надо заметить, что мы до сих пор не извлекли уроки из этой технологии и продолжаем говорить фразы вроде «человек средних лет», «персонаж преклонного возраста» и т.п., подчеркивая этой фигурой речи тот факт, что не справляемся с удержанием в голове концепции линейного времени, которую изобрели египтяне и внедрили повсеместно народы во время индустриализации.

Так же Тот считался изобретателем или учредителем большинства религиозных и повседневных обрядов. А главная функция ритуалов и обрядов, за исключением практической — создания групповой идентичности — это заклинать приход вечности, делать так, чтобы сложившийся порядок, безопасный и понятный, сохранился навсегда. По этой причине мы до сих пор празднуем фиксированные национальные праздники, приписанные к определенным дням в году. Таким образом, мы надеемся сохранить политический строй, экономические показатели и социальный порядок – буквально так же, как это делали на протяжении всей человеческой истории.

Какое отношение имеет соблюдение ритуалов и обрядов к бессмертию, мы рассмотрим позже. А пока обратимся к другим религиозным традициям, которые интуитивно чувствовали связь с проблемой бессмертия и пытались дать на нее некоторые ответы.

В период эллинизма, начавшегося в 323 году до н. э., согласно распространенной практике отождествлять греческих богов с местными по полному или частичному совпадению функций, древнеегипетский бог Тот был отождествлен с фигурой Гермеса, совпадение с которым считается неполным, совпадение функций и атрибутов недостаточным. Но вместе с тем в возникшем пространстве несовпадения родилась новая традиция герметизма, несводимая ни к культу Тота, ни к культу Гермеса, которая вывела проблему человеческого бессмертия на передний план. «Человек – смертный бог» — говорит один из герметических принципов.

Интересен тот факт, что ключевая фигура учения – Гермес Трисмегист – отмежевался как от Тота, так и от Гермеса, приняв облик мудреца. Тексты высокого герметизма, а также фрагменты, сохраненные Стобеем, трактат «Асклепий», дошедший в латинском переводе, и ряд текстов в составе библиотеки Наг-Хаммади испытали большое влияние и других традиций – в частности платонизма, стоицизма и гностицизма. В этих текстах Гермес выступает как древний египетский пророк, обладающий знанием, полученным благодаря откровению неназванного Верховного бога.

Герметические тексты развивают идею метемпсихоза (или в обыденном языке – реинкарнации), взятую из жреческих концепций в культе бога Тота. Надо полагать, египтяне первыми освоили и формализовали тему духовного бессмертия в виде перехода некоторой сущности из одного тела в другое после смерти, хотя сама идея переселения, вселения, выселения и похищения душ была известна и раньше в общинах, исповедующих тотемизм.

Согласно наиболее распространенным взглядам в герметической традиции (взятой из традиции до отождествления Тота с Гермесом), человеческая душа образуется из сплава стихий и переходит либо в тело другого человека, либо в тело существа той стихии, к которой человек имел некоторую склонность по характеру. Например, вспыльчивые, имеющие связь со стихией огня, вселяются в саламандр и скорпионов, скользкие и изворотливые – в рыб и земноводных, и т.д.

Другие взгляды на бессмертие можно встретить в «Поймандре Гермеса Триждывеличайшего»: «…разложение материального тела предоставляется для преобразований; видимая форма исчезает, моральный характер [согласно Фестюжьеру – «разум»], теряя свою силу, отдается демону, ощущения возвращаются к своим источникам и становятся их частью, снова смешиваясь с энергиями. Отвращение и вожделение возвращаются в бессловесную Природу».

Согласно этому тексту бессмертный разум человека совращен Природой, которая дает ему вожделение и отвращение. Природа – брат человека, созданная Богом на тех же основаниях. Человек обречен соревноваться с Природой, противопоставлять искусственное естественному. И смерть (совращение человека указанными свойствами) – нечесный ход Природы против бессмертия человека, чтобы отличиться перед Богом.

В восьмом тексте Герметического свода дается интересное наблюдение на эту тему, удивительно перекликающееся с наблюдениями из квантовой физики: «Что касается возвращения тел земных к их исходному состоянию, то оно заключается в расщеплении их до неделимых тел, то есть тел бессмертных, и таким образом происходит потеря, прекращение сознания, но не уничтожение жизни». И еще одно дополняющее замечание из IV текста: «Ибо смерть не существует; слово «смертный» лишено всякого смысла или же есть не что иное, как слово «бессмертный», потерявший свой первый слог. Смерть была бы уничтожением, но ничто в мире не уничтожается».

Эта модель действует успокоительно, но не обнадеживающе. Какой смысл от бессмертия атомов, если мы утрачиваем нашу целостность – и, таким образом, стареем и умираем? В течение жизни человек полностью обновляет свое тело 4-5 раз на атомарном уровне. Куда дальше летят эти атомы и как они дальше с нами ассоциированы?

Я подробно останавливаюсь здесь на герметической традиции, так как нам будет понятно какие именно части этого учения были утрачены во время выхода евреев из Египта (будь оно реальным или просто мифом, призванным связать авраамическую традицию с герметической). Так как авраамическая традиция большей частью является сокращением того комплекса представлений, что сложился у жрецов Тота.

Что же есть жизнь согласно герметической традиции?

Герметический свод поясняет: «В целости своей мир не изменяется, сын мой, но все его отдельные части перевоплощаются. Ничто не разрушается и не исчезает, это только слова сбивают нас с толку; не рождение есть жизнь, но ощущение; не изменение есть смерть, но забытие. А если так, то все бессмертно».

Другими словами, мы сталкиваемся с проблемой эмерджентности, или уровня понимания. Если на том уровне, на котором мы эволюционно способны понимать вещи (средний размер, средняя скорость, средние отрезки времени), что-то подвергается разрушению, включая жизнь, то на других уровнях, скажем, атомарном или квантовом, износа не существует, атомы не стареют, а квантовое поле в принципе представляет собой колебания и всплески информации, не подверженные влиянию времени.

Авраамическая традиция большей частью отказалась от такого понимания жизни и бессмертия и полностью сфокусировалась на концепции души, уведя тему бессмертия от физического аспекта в сторону духовного.

Египтяне и греки также были знакомы с концепцией души, но понимали ее гораздо более практично – как сверхъестественную силу, не сводимую к химии или физике, vis vitalis. В таком виде, например, мы встречаем понятие души в учении Гиппократа. Эти духовные энергии — «гуморы» — текут в человеке и приводят в случае верного или неверного направления движения к последствиям на физическом плане.

Платон считал, что душа – это некая бессмертная сила, которая обитает в царстве идей и вселяется в тело человека во время зачатия. Она изначально обладает опытом запредельного мира и «забывает» его, когда становится человеком. Весь опыт, который приходит к человеку при жизни, по его мнению, есть припоминание того опыта из царства идей. Разумеется, концепция возникла как доказательство царства идей, и ни о каком опыте или эксперименте речи не могло идти.

Аристотель также ввел понятие «энтелехия» — которое заключало в себе цель и средство как составные части души. Например, эта сила действует, когда заставляет из грецкого ореха вырасти дереву. По Аристотелю, душа есть первая энтелехия организма, в силу которой тело, располагающее лишь «способностью» жить, действительно живёт, пока оно соединено с душою.

Но авраамическая традиция проигнорировала этот опыт и присвоила душе свойства сперва воображаемого внутреннего органа человека, а затем бессмертной субстанции, нематериальной сущности, в которой выражена божественная природа его личности, дающая начало и обуславливающая жизнь, способности ощущения, мышления, сознания, чувств и воли. Она же создала доктринально управляемый конфликт бессмертной души и смертного тела, подчеркнув не только невозможность бессмертия тела, но и нежелательность такого бессмертия. Это в то время, как египтяне и греки считали душу комплементарной частью тела и конфликта тут не видели.

Согласно иудео-христиано-исламским представлениям, душа возникает в человеческом зародыше в неопределенный момент и при неясных обстоятельствах. Согласно одним представлениям она изначально грешна, согласно другим – чиста, и обретает греховность по мере полового созревания (сравните с совращением Природой в виде вожделения и отвращения по герметизму). Люди, ведущие праведный образ жизни сохраняют свою душу относительно чистой, те, кто не выполняют текстовых предписаний и совершают т.н. «грехи», пачкают душу и делают ее грязной. Дальше взгляды на путь души разнятся.

В иудаизме душа после смерти может совершать гилгул, сложную реинкарнацию с соблюдением множества формальностей и по очень сложным правилам. Это разъясняется в труде «Шаар ха-гилгулим» («Врата реинкарнаций»).

Еврейский историк Иосиф Флавий (ок. 37 — ок. 100 гг. н.э.), будучи фарисеем, в своем знаменитом труде «Иудейская война» писал о взглядах на посмертное состояние души двух первенствующих иудейских школ фарисеев и саддукеев: «Души, по их (фарисеев) мнению, все бессмертны; но только души добрых переселяются по их смерти в другие тела, а души злых обречены на вечные муки. Саддукеи — вторая школа — <…> отрицают бессмертие души и всякое загробное воздаяние». Взгляды на посмертие третьей иудейской школы — ессеев — являлись следующими: «они учат, что добродетельным назначена жизнь по ту сторону океана — в местности, где нет ни дождя, ни снега, ни зноя, а вечный, тихо приносящийся с океана нежный и приятный эфир. Злым же, напротив, они отводят мрачную и холодную пещеру, полную беспрестанных мук».

Некоторые иудейские мыслители отрицают доктрину реинкарнации, и утверждает, что иудеи, принимающие реинкарнацию, впитали неиудейские верования. Другие утверждают, что в Талмуде есть намеки на то, что душа при определенных обстоятельствах (например, не выполнив миссию на земле) совершает гилгул. Представление о посмертной участи в некоторых течениях современного иудаизма похоже на буддийское, также на верования Древнего Египта, откуда, скорее всего, позаимствовано: грешные души после смерти должны снова и снова проходить круг перерождения (реинкарнацию), пока не достигнут совершенства.

В христианстве и исламе в любом случае душа считается бессмертной и после смерти человека отправляется в кэш, находящийся в неустановленном месте, где пребывает длительное время либо получая блага за свою чистоту (кэш называется раем), либо получая наказания за загрязнения (кэш называется адом).

У католической церкви также есть представление о том, что душа пачкается загрязнениями разного рода. Вторичная грязь скрывает насколько душа загрязнена первичной грязью. Вторичную грязь очищают в Чистилище, где после процедур становится понятно насколько велико первичное загрязнение, именно оно определяет хранится ли душа в раю или аду после телесной смерти.

В конце времен, согласно каноническим текстам, души будут изъяты из кэша и оценены повторно. Причем, как за слова и дела в жизни, так и за помыслы. Праведным Иисус Христос, председательствующий на Страшном суде, скажет: «приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф. 25:34), грешные же услышат такой приговор: «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). То есть будет все то же самое, что и в кэше, где души хранились до этого.

Однако бессмысленность Страшного суда не так очевидна, если уточнить, что идея духовного бессмертия перекликается с телесностью. Тела усопших последователи авраамических религий предают земле (а не сжигают, топят или мумифицируют, как это делают язычники), так как это соотносится с тем, что тело человека создал Бог, который дал человеку тело во временное пользование (аренду). Человек не есть его тело, человек – это его душа, временно переехавшая на землю и живущая в теле, которое не является его собственностью. Тело необходимо после смерти вернуть в целости и сохранности. Поэтому запрещены пирсинг, татуировки и умышленные шрамирования. Во время Страшного суда души будет массово воскрешены, и с них будет спрошено как они обращались с божественной собственностью. Если собственность окажется повреждена по независящим от них причинам, это не скажется на пересмотре наказания или поощрения, но если они умышленно портили божественную собственность, последует дополнительное наказание.

Зарывание тела в могилу как вид недобросовестного хранения божественной собственности по понятным причинам не рассматривается.

Многие участники библейских событий получили выдающееся долголетие. Самый долго живший человек, чей возраст упомянут в Библии, — Мафусаил, — 969 лет. Адам прожил 930 лет, Ева – более 234 лет, Сиф, брат Каина и Авеля, прожил 912 лет, Ной – 950 лет, и т.д. После них срок человеческой жизни, согласно авраамическим текстам падал, и снова начал расти только в индустриальную эпоху.

Авраамическую традицию на всех этапах преследовал мистицизм, противостоящий официальной ортодоксии, одной из общих мест которого была реабилитация реинкарнации.

В иудаизме реинкарнация объясняется в средневековом мистическом сочинении «Бахир», которое происходит от мистика I века Нехунии бен-ха-Каны, «Багир» получил широкое распространение с середины XII века. После публикации книги «Зогар» в конце XIII века, идея реинкарнации распространилась во многие еврейские общины. Некоторые каббалисты также признавали идею того, что человеческие души могли перевоплощаться в животных и другие формы жизни. Подобные идеи, начиная с XII века, встречаются в ряде каббалистических трудов, а также среди многих мистиков XVI века.

Попытки интеграции христианского богословия с представлениями пифагореизма и неоплатонизма, в основе которых лежало учение о реинкарнации, была предпринята несколькими религиозными философами, учение которых впоследствии получило название гностицизма. Эти попытки отрицались христианскими ортодоксиями, утверждавшими, что в христианстве места для реинкарнации не было с самого начала.

Альтернативный взгляд получил широкое признание среди теософов конца XIX — начала XX века. Сторонники этой гипотезы утверждают, что учение о реинкарнации принималось ранними христианами, но впоследствии было отвергнуто. Эта точка зрения популярна в некоторых христианских течениях и в наши дни.

Исламские мистики признавали реинкарнацию весьма ограниченно и под влиянием скорее индуизма, чем древнеегипетских верований. Хотя европейская философская мысль была им знакома. В частности в работах Джалал-ад-Дина Руми отчетливо прослеживается влияние платонизма и той редакции, в какой понимали душу греческие философы. Ему была знакома идея реинкарнации, и в своих работах он делал заметки, отсылающие к переселению душ. Однако, очевидно, опасаясь судьбы более решительных проповедников, он сконцентрировался на теме любви к Аллаху (ранее совершенно не свойственной исламу), и тему пути душ после смерти старался не затрагивать, оставаясь суфием, исследующим пути души при физической жизни.

О том, существует ли вообще душа, или это просто психолингвистическая фикция, споры идут столько, сколько существует авраамическая традиция. Распространенная точка зрения в патристике полагает, что душа нематериальна, неизмеряема, невесома, не имеет никаких параметров и никак себя не проявляет в нашем мире, но многие эту гипотезу ставили под сомнение. Христианский писатель Тертуллиан считал, что душа материальна, и в своем трактате «De anima» приводил доказательства в свою пользу. Другие оспаривали субстанциальность души и совершали определенного рода подлог, называя душой нечто иное. Так апелляция к нематериальному принципу во имя разрешения вопроса о душе представляет собой, согласно Канту, «прибежище ленивого разума». Для него же душа была предмет внутреннего чувства в его связи с телом, а не субстанция; теория же субстанциальности души должна была уступить место теории о её актуальности.

Нельзя не отметить в связи с этим тот факт, что на протяжении истории проводились регулярные и крайне занятные попытки взвесить душу, не имеющие под собой никаких научных оснований (так как никто не сформулировал научную гипотезу о природе души, и из-за этого непонятно почему душу надо именно взвешивать, а не измерять, скажем, в люксах, герцах или джоулях). Такие попытки до сих пор проводятся «докторами кармоведения» из «Академий биоэнергетики».

В то время как сторонники аврамического направления разрабатывали вопрос в плоскости духовного бессмертия, другие религиозные традиции сфокусировались на иных аспектах.

Отличительной чертой даосизма и китайской традиции является представление о возможности и желательности достижения человеком физического бессмертия. Большинство исследователей сходится на определении даосизма как школы мысли, занятой, в первую очередь, поисками бессмертия. Науке о бессмертии и практике достижения бессмертия посвящено множество древних даосских сочинений. О бессмертии говорится в трактате «Дао дэ цзин»; бессмертным считается его предполагаемый автор Лао-цзы. Архаические представления о душе и смерти отражены в чжоуском трактате «Цзо чжуань». Тема бессмертия развивается в притчах Чжуан-цзы; её же в той или иной степени затрагивают многочисленные философские трактаты, стихи и легенды даосов.

Чжуан-цзы описывает природу как непрерывный круговорот энергии ци, переходящей после смерти живых существ в новые формы. Из представления о круговороте всего живого делается вывод о том, что если следовать естественному ходу вещей (пути Дао), можно постоянно возобновлять себя, не умирая. Для этого необходимо следовать тем явлениям, которые постоянны, избегая того, что разрушается.

Ци выражает идею фундаментальной, континуальной, динамической, пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной. Но она не сводима к такому понятию как «душа». Если душа это виртуальный диск человеческой личности, контент, то ци – скорее провод, по которому подается питание в человеческое тело, и которое не есть человеческая личность.

Концепция физического бессмертия – крайне причудливая идея для религиозных традиций мира. Люди очевидно умирают, и такая концепция должна была регулярно ставиться под сомнение. Только уникальные исторические условия могли бы сделать концепцию физического бессмертия не только состоятельной, но и привлекательной.

Тема бессмертия возникла в период племенного разложения в эпоху Западного Чжоу. В бронзовых надписях эпохи Западная Чжоу упоминается, что наиболее популярной формулой благопожелания является «шоу», в то время как потустороннее существование предков являлось совместным достоянием клана и служило его интересам. В Восточной Чжоу (начиная с 8 в. до н. э.) появляется новый религиозный стандарт, который предполагает персональные усилия для достижения бессмертия и не связывается с клановым культом. Отчасти религиозные изменения отражали социальные – распад кланов и появление регулярных армий нового типа, в которых служили люди со свободной судьбой, что невозможно при постоянном контроле личной судьбы со стороны клана. Именно появление этих армий и обусловило скорый приход эпохи Сражающихся царств, когда тема личного бессмертия стала популярна просто по факту того, что в новую эпоху средняя продолжительность жизни едва ли дотягивала до двадцати пяти лет.

Затем, по мере увеличения продолжительности жизни и объединения Китая, стало очевидным явное несоответствие между даосским пониманием личного бессмертия и очевидной смертностью людей, многие даосы были признаны добившимися бессмертия в ретроспективе, а даосские представления о бессмертии сблизились с буддийскими. Понятие о бессмертии стало интерпретироваться как переход в иные реальности с другими жизненными циклами и другим течением времени, цели сохранения своего тела поменялись на цели духовного саморазвития. Представление о бессмертии в физическом теле вступили в противоречие с буддийской теорией о блуждании сознания в сансаре. По буддийским представлениям бесконечное поддержание жизни в одном и том же физическом теле не имеет смысла, а сознание крутится в бесконечном цикле перерождений. Концепция души медленно вошла в даосизм из буддизма, отменив бессмертие в физическом теле.

Что касается других восточных религий, то, что мы называем «душой», не имеет аналога в индуизме, буддизме и других восточных традициях. По привычке мы переводим разные феномены восточной религии и философии этим понятием, но их определения отличаются от того, что называется «душой» в авраамической традиции.

Атман — абсолют, осознающий своё собственное существование. Вечная, неизменная сущность, с которой ассоциируется высшее «Я» человека, его предельная личностность. По аналогии с ней существует «высший Атман», который можно считать божеством. Индуисты разных школ считают Атман смертным или бессмертным, буддисты его отрицают, считая, что не существует индивидуальной духовной субстанции, а есть лишь определенное состояние сознания, отвечающее природе Будды.

Другое понятие, которое часто переводят словом «душа» — это Джива. Оно имеет тот же самый индоевропейский корень, что и латинское слово «vivus» и русское слово «живой», а переводится дословно как «дыхание». Скорее всего, именно потребность в дыхании породило ошибочное представление человека о какой-то неуловимой субстанции души, поэтому «душа» больше всего подходит как перевод для «дживы». Также она очень похожа по описанию на то, что в Европе понимали под «vis vitalis».

В «Бхагавад-гите», джива описывается как неизменная, вечная и неразрушимая. Она не рождается и не умирает. Она никогда не возникала, не возникает и не возникнет. Она нерождённая, вечная, всегда существующая и изначальная. Она не гибнет, когда погибает тело. Текст также говорит, что джива не принадлежит к материальному миру, а имеет «духовную» природу. В процессе реинкарнации, после физической смерти тела, джива, в зависимости от своей кармы и индивидуальных желаний, принимает новое материальное тело.

Когда цепь рождения и смерти прерывается, говорится, что индивидуум достиг мокши, или спасения. В то время как все философские школы индуизма сходятся на том, что мокша подразумевает прекращение всех материальных желаний и освобождение из круговорота сансары, в различных философских школах даётся разное определение этого понятия. Например, последователи адвайта-веданты (часто ассоциируемой с джнана-йогой) верят в то, что после достижения мокши индивидуум навечно остаётся в состоянии умиротворения и блаженства, которое является результатом осознания того, что всё бытие есть единый и неделимый Брахман, а бессмертная душа — частичка этого единого целого. После достижения мокши джива теряет свою индивидуальную природу и растворяется в «океане» безличного Брахмана, который описывается как бытие-знание-блаженство.

Третий тип души в восточных религиозно-философских системах – это дхарма. Дхарма — совокупность установленных норм и правил, соблюдение которых необходимо для поддержания космического порядка. Понятию дхармы трудно найти эквивалент. Буквально переводится как «то, что удерживает или поддерживает» (от санскритского корня дхар — «поддерживать»). В зависимости от контекста, дхарма может означать «нравственные устои», «религиозный долг», «универсальный закон бытия» и т. п.

Последователи ранних школ буддизма, не признающие субстанциональной души или вечного сознания, учат о рекомбинации дхарм — простых психофизических элементов. Согласно буддийскому учению, существование есть цикл рождений, смертей и повторных рождений, протекающий в соответствии с качеством действий перерождающегося существа. Процесс становления прекращается при достижении просветления (бодхи), после чего просветлённый, более не подвластный закону причинной обусловленности (кармы), вступает в состояние бессмертности.

И здесь бессмертие порывает с душой, как ее понимают сторонники авраамизма. Мы сталкиваемся с тем, что наследуется от человека к человеку, но не определено ни его генетикой, ни его «биоэнергетикой», ни какими-то другими трюками, которые часто приводят сторонники религиозных течений, чтобы доказать существование души. Лишь несколько позже идеи субстанциальности души из авраамизма и платонизма проникли в некоторые направления буддизма и были усвоены ими, воплотившись в «душе», как ее понимали христиане или мусульмане.

Наблюдая очевидный кризис концепции человеческой души, несостоятельность ее измерения, мыслители пошли дальше, и принялись искать рациональное объяснение тому, что делает каждого конкретного человека уникальным.

Пифагорейцы, пожалуй, больше всего внесшие свой вклад в оцифровывание мира, ввели понятие «монада». В учении пифагорейцев, происхождение чисел связано с происхождением геометрических и космогонических объектов. Согласно Диогену Лаэрцию, из монады возникла диада; из диады — числа; из чисел — точки; затем линии, двухмерные, затем трёхмерные сущности, тела, в которых четыре основы, четыре элемента, земля, огонь, воздух и вода, из которых затем был сотворён весь остальной мир. Их последователи сегодня строят теории струн и «свернутых» многомерных пространств, достраивая за пифагорейцами их теорию всего.

Эту концепцию в эпоху Просвещения позаимствовали такие философы, как Джордано Бруно и Лейбниц. У Джордано Бруно монада является основной единицей бытия, в деятельности которой сливаются телесное и внетелесное, объект и субъект. Высшая субстанция есть «монада монад», или Бог; как целое она проявляется во всём единичном — «всё во всём». Идея, что бытие состоит из пикселей – монад — послужила путеводной звездой для теории единой субстанции Спинозы, диалектике Шеллинга и Гегеля.

Термином «монада» пользуется также Эдмунд Гуссерль. Он вводит понятие ego как монады (заимствуя термин у Лейбница). Я как монада — это «ego, взятое в полной конкретности», «в текущем многообразии своей интенциональной жизни» — не как полюс и субстрат переживаний, а как совокупность этих переживаний. Это «фактическое эго», которое «охватывает всю действительную и потенциальную жизнь сознания», эмпирическое Я.

Мистики использовали понятие «монада» в связке Атмана, Интеллектуального начала человека и его мыслительной способности, рассудка, эмпирического ума, утверждая, что бессмертие свойственно именно ей. Таким образом во взглядах на бессмертие исчезает непостигаемость, душа (как идеальность) сращивается с интеллектуальными и эмпирическими способностями человека, то есть его hardwere.

Другое понимание бессмертия предлагает немецкий философ Артур Шопенгауэр. В своих работах он развивает тему о том, что реинкарнация, как ее понимали индусы, несостоятельна, и что только воля человека никогда не умирает, но проявляет себя опять в новых индивидах. Он назвал это термином «палингенезия».

В отличие от открытого индивидуализма, палингенезия рассматривает пространственные границы между людьми метафизически значимыми, то есть одна личность не может существовать одновременно в двух или нескольких местах пространства. Шопенгауэр отрицал возможность сохранения, после разрушения тела, индивидуального «Я» со всеми его воспоминаниями. Разрушение мозга означает полное уничтожение личности. С другой стороны, уникальная воля каждого человека не подвержена уничтожению. Воля человека сохраняется после распада тела и со временем эта воля оказывается в новой интеллектуальной оболочке. Новая личность предстаёт совершенно отличной от старой.

Другими словами, он отрицал какое бы то ни было уничтожение того, что является сутью человеческого существа.

Его взгляды развил Борис Полосухин, который с помощью математической модели сознания — машины Тьюринга – пересмотрел взгляды Шопенгауэра и вывел теорию «реоригинации». Реоригинация отличается от реинкарнации тем, что при реинкарнации предполагается, что какая-то часть человека переносится в другое тело. При реоригинации ничего не переносится от одного тела к другому, а в одном теле что-то уничтожается, а другом теле точно такое же возникает. На бытовом уровне реоригинация похожа на реинкарнацию, но имеет от неё принципиальные отличия: «перевоплощение» после смерти возможно только в человека, но не в животное или растение, идея кармы отсутствует, в реинкарнации работает соотношение «один к одному»: один умер — один воплотился, а в реоригинации — «сколько угодно к сколько угодно», отсутствует длительный временной интервал между смертью и «перевоплощением».

Отчасти и теория монады и палингенезия, несмотря на то, что ставят под сомнение существование человеческой души и ее переселение, все же находятся под влиянием авраамизма и его концепции того, что человек является чем-то уникальным в виде своей личности. И вся теория индивидуализма выросла из того, что у человека есть душа (хотя ее невозможно ни убедительно описать, ни измерить).

Идея о том, что есть что-то, что делает каждого конкретного человека чем-то уникальным, очень древняя. Авраамическая душа – лишь одна из ее частей, самая яркая и популярная. Египтяне и греки связывали человеческую личность с необходимостью дыхания и рассматривали ее как субстанцию, родственную воздуху, также рассматривали душу и на Востоке (джива). Но были и взгляды на то, что от одного тела к другому передается поведенческая установка, привычка, полученная в результате научения. Эту теорию в Европе развил Карл Юнг.

Юнг ввел в обиход понятие «коллективного бессознательного», основанного на опыте не конкретного человека, а общества в целом. Юнг обозначил его как более глубокий слой, чем индивидуальное бессознательное — за словом стоят не только прямые значения, но и более скрытые слои, смыслы, понятные на бессознательном уровне. Коллективное бессознательное состоит из архетипов и идей.

Сам Карл Юнг связывал коллективное бессознательное с органическими структурами мозга, но тот факт, что его наполняют идеи, ставит этот факт под сомнение. В качестве доказательства можно привести тот факт, что общество восстает против индивидуальных радикальных нововведений, руководствуясь не логикой и рациональностью, а именно идеями, заключенными в коллективном бессознательном. Так, люди, не являющиеся христианами, могут иметь не одну, а множество жен (и не только жен, но и мужей, животных и детей), но коллективное бессознательное отрицательно относится к брачным экспериментам и у атеистов. Религиозные аргументы тут выглядят откровенным лицемерием, так как религиозный аргумент не применим в ситуации, когда один из участников процесса находится вне религиозного поля, и он не брал на себя установки и обязательства совершать христианские ритуалы и придерживаться христианской морали.

В своей теории Карл Юнг прямо касается бессмертия, так как человек умирает, но коллективное бессознательное, размноженное между множеством людей, хотя и меняется, перестраивается и видоизменяется, но не умирает.

Выражением коллективного бессознательного, его коллективным сознательным эквивалентом, является культура. Мы часто говорим о том, что культура «развивается», но она – искусственный конструкт, программный код, который наносится на все новые и новые аппаратные платформы, как программы Microsoft Windows на все новые и новые компьютеры, покидающие заводы в юго-восточной Азии.

Для нас очевидно только «сознательная сторона» компьютера – интерфейс. Но то, что происходит в глубинах процессора, понятно только самой машине, и она проделывает дополнительную работу чтобы показать нам эти процессы на экране. Бессознательное человека сходно с работой компьютера без монитора. Мы не знаем, что творится в безднах микросхем, но результат может быть показан в любой момент. Коллективное бессознательное – это сеть. Мы точно также не знаем, что происходит в компьютерных сетях, пока компьютер не покажет нам это на мониторе. В случае с человеком, мы все объединены сетью коллективного бессознательного, и синхронизируемся друг с другом каждый раз, когда вступаем в общение. Находясь же в offline, вдали от другого человеческого существа, испытываем кризис, так как не получаем новую информацию ни на сознательном, ни на бессознательном уровне. Тогда мы умираем по-настоящему, а не только в виде смерти тела.

Из идеи придать коллективному бессознательному сознательный вид (не только в аналоговом – в виде культуры, но и в цифровом виде) вырастает философия трансгуманизма и идея технологии объединить все человечество в единую телекоммуникационную сеть через интеграцию мозга и нейроинтерфеса, позволяющего передавать мысли и идеи через такую сеть.

Есть еще один мысленный эксперимент, который было бы неправильно упомянуть в связи с нашей темой. Это т.н. квантовое бессмертие.

Этот мысленный эксперимент, предложеный независимо друг от друга Гансом Моравеком в 1987 и Бруно Маршалом в 1988 году, являясь модификацией известного мысленного эксперимента с котом Шрёдингера, наглядно показывает разницу между двумя интерпретациями квантовой механики: копенгагенской интерпретацией и многомировой интерпретацией Эверетта. Фактически эксперимент представляет собой эксперимент с котом Шрёдингера с точки зрения кота.

В предложенном эксперименте на участника направлено ружьё, которое стреляет или не стреляет в зависимости от распада какого-либо радиоактивного атома. Шанс того, что в результате эксперимента ружьё выстрелит и участник умрёт, составляет 50%. Если копенгагенская интерпретация верна, то ружьё в конечном итоге выстрелит, и участник умрёт. Если же верна многомировая интерпретация Эверетта, то в результате каждого проведенного эксперимента вселенная расщепляется на две вселенных, в одной из которых участник остается жив, а в другой погибает. В мирах, где участник умирает, он перестает существовать. Напротив, с точки зрения неумершего участника, эксперимент будет продолжаться, не приводя к исчезновению участника. Это происходит потому, что в любом ответвлении участник способен наблюдать результат эксперимента лишь в том мире, в котором он выживает. И если многомировая интерпретация верна, то участник может заметить, что он никогда не погибнет в ходе эксперимента.

Одна из разновидностей этого мысленного эксперимента носит название «квантовое бессмертие». В этом парадоксальном эксперименте предсказывается, что если многомировая интерпретация квантовой механики верна, то наблюдатель может вообще никогда не перестать существовать. Другими словами, он остается бессмертным, но не в этом конкретном квантовом мире мультиверсума, а в других дифиринцирующихся мирах, обмен информацией с которыми на данный момент невозможен.

Из данных взглядов на проблему бессмертия мы можем сделать несколько выводов, наиболее ценных для нашего исследования.

Во-первых, во все времена мыслители и мистики ощущали преемственность между людьми, рожденными в разное время и в разных местах, установив в качестве рабочей гипотезы то, что есть некая сила, которая заставляет людей действовать и мыслить схожим образом и создавать ощущение, что мы имеем дело с одним и тем же существом. Развитие исторического мышления указало, что несмотря на то, что человек смертен на индивидуальном уровне, на длительных интервалах рождаются, живут и умирают целые народы, а человечество, единожды возникнув, не умирало никогда. Таким образом, бессмертие как достояние сущностей на высоких уровнях эмерджентности не гипотеза, а состоявшийся факт, с которым необходимо иметь дело.

Само наличие этой силы создавало иллюзию наличия воли, отличной от воли каждого конкретного человека, а значит, воли внечеловеческой. Традиционно ее называли «богом», и присваивали чудодейственные свойства, недоступные одному единственному человеческому существу.

Во-вторых, в интересах персонализации этой силы, была введена концепция личной души, которая должна отвечать требованиям доминирующей нормативной культуры (быть чистой), чтобы культура, отвечающая стабильному и поступательному развитию, доказавшая свою способность сохранять популяцию, не испытывала неоправданных новаторских всплесков. Такая культура на коллективно бессознательном уровне осуждает не только индивидуальную греховность, но и (по той же причине) претензии на индивидуальную святость.

Несмотря на то, что наш век считается веком инноваций и неожиданных решений, даже сейчас вопиюще антиобщественные поступки воспринимаются именно как вопиющие и антиобщественные, а не новаторские. И показательно, что эту установку поддерживает концепция «души», хотя и называемая сейчас по-разному – самость, личность, индивидуальность, уникальность, энергоинформационная сущность. Смысл ее в том, что есть нечто, что привязывает человека к его телу и делает единичным, и что это нечто жизненно необходимо даже как фикция, что она отвечает за нравственность и духовность, и отказ от нее есть преступление против человечества.

В-третьих, кризис концепции души, а значит, и духовного бессмертия породил рационалистические поиски иных оснований для того, что является бессмертным. И они привели человечество к мысли, что носителем жизни и бессмертия является не некая духовная субстанция, а информация. Во-первых, потому что наши сегодняшние передовые знания о строении реальности отрицают какую-либо духовную энергию, а во-вторых, потому что в конечном счете любая материя есть лишь плотная энергия, а любая энергия есть лишь форма своеобразного обмена информацией, и наш мир в своей природе цифровой, хотя организованный более сложным образом и совершенно не так, как представляем его себе мы, глядя на персональный компьютер. И если есть некая сила, которая «одушевляет» наши тела и разворачивает свою деятельность в истории, ее природа – информационная, а не духовная.

Но прежде чем мы коснемся этого вопроса и начнем разбираться в том, что же представляет собой бессмертное тело человечества, сперва рассмотрим, откуда вообще взялась эта иллюзия, будто человек это личность, спрятанная где-то внутри его тела.

Человек – роевое существо. Конрад Лоренц, биолог, этолог и нобелевский лауреат, проводит точную метафору состояния дел у людей: «Один шимпанзе – вообще не шимпанзе». И всю человеческую историю мы это наблюдали.

Обладая некоторой свободой идти направо или налево, думать так или сяк, мы не можем существовать без оглядки на все человечество. Даже старые-добрые инстинкты, например, стадный, никуда не делись. Мы также защищаем обездоленных, проявляем гражданскую активность, изображаем из себя гражданское общество, не отдавая себе отчета, что это все то же стадо, и мотивы наши – делиться, а то другим не хватит. Как в стае животные уступают другим место у водопоя, так же и мы разработали концепцию справедливости, эволюционно бестолковую для животных-одиночек, но крайне необходимую для роевых существ. Импульс толкает нас чувствовать несправедливость, а культура заставляет вербализовать ее в виде приемлемых концепций, интуитивно разделяемых на основании стадного инстинкта.

Мы планируем свое будущее с оглядкой на будущее роя и не можем помыслить себе будущее в отрыве от других людей. Их предрассудки легко превращаются в наши предрассудки, наши предрассудки легко получают распространение и становятся коллективными заблуждениями.

Истинно роевым поведением является благотворительность. Несмотря на то, что делиться своим имуществом с рациональной точки зрения несостоятельно, многие находят эту практику необходимой. Отбросив рационалистические и идеологические аргументы, получим в сухом остатке довольно неприглядные мотивы. Человек, скопивший больше ресурсов, вызывает ненависть и зависть роя, который его сожрет. И только регулярные дележки излишков примиряют его с роем. Хотя в коллективном сознательном могут звучать филантропические и вполне безобидные аргументации.

Приведу только один пример. Джон Рокфеллер в своих мемуарах рассказывает, как женщина отказывалась брать его деньги на лечение ребенка, которому угрожала смерть, мотивируя это тем, что Рокфеллер – кровопийцы, который ограбил честных граждан. Что это как не роевая ментальность, куда более глубокая, чем базовая функция заботы о потомстве у человеческого существа?

Движение роя не имеет никакого значения, как бы ни пытались нас убеждать в этом такие фигуры рационалистов как Карл Поппер. Рой перестраивается так, чтобы всегда сохранять единство направления. Разделение людей на разные виды животных, как это видел в своей футурологии Герберт Уэллс, невозможно. Как и научение человечества абсолютным идеалам и абсолютной морали. Поэтому безумие, при котором убийца одного человека садится в тюрьму, убийца десятков и сотен отправляется на электрический стул, а убийца тысяч и миллионов становится национальным героем, вполне объяснимо.

Отчетливо виден роевой характер человеческого общества на примере такого феномена как «совесть». Нынче распространено убеждение, что совесть – это какой-то внутренний, чуть ли не прописанный в генах механизм самоконтроля, который заставляет человека действовать в интересах человечества. Будь оно так, это не требовало бы никаких дополнительных аргументов. Но механизм совести видится куда сложнее.

Согласно историческим данным, предоставленным В.Ю.Лещенко в его монографии «Русская семья и православие», «совесть» происходит от слова «со-вестник», то есть наличие нескольких вестников относительно какого-то деяния человека. Прежде всего это казалось свадьбы, требующей двух свидетелей (эти свидетели и привлекались для подтверждения процедуры брака, так как учет браков до XIX века полно и систематически не велся, а процедура представителя от государства не требовала). Эти свидетели в случае разбирательства в суде и могли быть вызваны по месту проведения суда и таким образом известить о том, что брак имел место – то есть быть вестниками. Со-вестниками, так как их было не меньше двух.

Человек, который затевал свои дела, женился, справлял религиозные ритуалы и обряды, ничего не утаивал и хозяйствовал, обеспокоившись, чтобы у всего этого были свидетели, считался совестливым человеком. Или, как говорили, жил по совести. Тот же, кто избегал публичности своих дел, числился среди бессовестных, то есть не имевшим со-вестников в своих делах.

В исторической ретроспективе мы видим, что человек всегда пренебрегал своей индивидуальностью и жил коллективом. Можно сказать, что сейчас все поменялось, и человечество оценило блага индивидуальности, осудив коллективность со всеми его недостатками, но это не так. Достаточно посмотреть на самые передовые субкультуры, провозглашающие личную свободу и индивидуальность как свою важнейшую ценность. Все их члены похожи друг на друга как клоны: байкеры все как один в косухах и на мотоциклах (причем практически всегда одной марки), эмо – в черно-розовом, хипстеры, одетые единообразно и все, как один, с айфоном. Все они читали один и тот же набор философов и прозаиков и разделяют одни и те же идеи, лишь с небольшим стилистическим отличием. Мы видим, что признание друг за другом яркой индивидуальности – не свершившийся факт, а лишь договоренность, хорошая манера, конвенционно установленное стандартизированное убеждение, общее для этого роя.

Но это в то же время и есть то нечто, что отличает современного человека от человека из неолитической деревни – иллюзия того, что он как индивид принимает некоторые решения, имеет некоторые права и несет некоторую ответственность. Откуда взялась эта иллюзия?

Нельзя не отметить прозорливость неклассической немецкой философии (Шопенгауэр, Ницше) относительно того, что живет то, что действует, а значит, проявляет свою волю. Но воля может быть и объектом имитации. Логическая достройка незаконченных конструкций может представлять собой подобие воли. Этим занимается гештальтпсихология. Если кто-то сказал «А», должно быть произнесено и «Б». Кто действует, когда требуется произнесение? Сам человек или это простое психоматематическое следствие неполноты данных?

Лев Гумилев считал, что существуют волны пассионарности. В определенный момент группы людей (или, скажем, саранчи) начинают действовать схожим образом, проявляют всплески активности и осваивать новые территории. Он видел причину этого в солнечной активности. Его доказательства выглядят на первый взгляд неубедительно, но заслуживают внимания. Тем более, что они подтверждаются наблюдениями Эрика Хоффера о природе массовых движений. Последний видел всплески активности в неспособности человека отвечать за его собственное «я».

Неудовлетворенные собой (информационно неполноценные?) люди примыкают к группам, куда буквально сдают в аренду свою личность и групповым образом совершают свое «священное дело». Идет ли речь о защите экологии или это кружок либералов, фашистов, социалистов – не так существенно. Одержимые примкнуть к «священному делу» легко переходят из одного лагеря в другой, не особо переживая о том, что меняют вместе с лагерем и свои идеи.

Сложно не заметить, что когда десятки тысяч начинают действовать одинаково, мы имеем дело не с отдельными индивидами, а с роевым телом, единой волей, а следовательно – и единой формой жизни, рассредоточенной среди множества своих аватаров. Этот феномен мы наблюдаем в любой толпе, но прежде всего он становится очевиден в массовом политическом протесте.

Многие наблюдатели и раньше замечали, что аналитические способности, рациональность и здравый смысл резко падают при попадании человека в скопление себе подобных. На бытовом уровне считается, что поведение толпы определяется уровнем самого глупого индивида, но скорее всего в действие вступают более тонкие механизмы.

Предположим, что в течение жизни каждый человек накапливает определенный объем информации. Он получает навык А, способ реакции B и знание С. Именно это уникальное сочетание и есть то, что мы по заблуждению называем нашей личностью. По заблуждению, потому что мы не можем допустить то, что наша личность – это случайная информация, которая и есть личность, а не какой-то контейнер из презумпций, врожденных установок и какой-то предустановленной морали, который мы просто наполняем новой информацией.

Итак, каждый накапливает данные. У кого-то накапливается много данных и его личность объемна, у кого-то данных мало, личность его мала. Но в любом случае, получив свое А из книг, В от других людей и С из Интернета, человек не может не делиться этими данными дальше. Так все устроено: рой чувствует большое скопление данных в одной биоуглеродной платформе, которое мы называем своим телом, и требует делиться этими данными в силу стадности поведения. У человека постоянно спрашивают его мнение, даже если это мнение не из области его интересов. Не делиться нельзя. Тот, кто скрывает данные, показывает, что не имеет своего мнения, становится изгоем.

В определенный момент группа людей оказывается в одном месте, и у них появляется общее – информация определенного рода, которая выходит на первый план и становится основной формой, определяющей их коллективное поведение. Другими словами, толпа по умолчанию может быть склонна к погромам, или она может быть склонна к выражению грусти, тоски, радости и ликования. Это простая физиологическая информация. В толпе никто не будет склонен делать подсчеты из Общей теории относительности, так как общей для наших тел является простая информация, а не комплексные данные.

Есть нехитрые технологии, позволяющие актуализировать общую информацию другого рода – и склонить толпу, скажем, к погромам. Информация достраивает себя до логического завершения (гештальт), разрушая инфраструктуру вокруг или причиняя вред другим людям. Каким количеством людей она делает это – не важно. Важно, что действует она, а не каждый отдельный человек.

Как эта информация берет человека под свой контроль?

Представим себе, что психическая жизнь человека не какой-то закуток в черепе, где живет он один, а лофт, который принадлежит человеку только когда простаивает. А в прочие дни сдается кому ни попадя.

Возникающие между собственником и арендатором конфликты – это конфликты собственности. Иногда побеждает собственник, об этом экзистенциальная философия. Но чаще всего психика человека подвергается рейдерским захватам, причем таким изощренным, что собственник продолжает думать и отдавать приказы, думая, что он руководит своей психикой, а на самом деле мыслит, говорит и действует так, как нужно рейдерам.

Психологический выигрыш – валюта, которой коллективное бессознательное платит арендатору за его лофт. Культура одобряет действия, которые совершаются в ее интересах, и не одобряет те, что ей противоречат. То есть платит за аренду черепа, который используется для культурных дел, и не платит, если там происходит что-то иное.

«Истинноверующий» Хоффера – это друг, культурный агент, которого подсунули нам рейдеры нашей психики, чтобы он давал нам советы и постоянно подчеркивал, что заботится о нас. Мы действуем под влиянием его советов и благодарим его за заботу. Он говорит: «Другие поймут и простят, если ты сегодня вечером выпьешь и не сделаешь работу!» — и мы не делаем работу и пьем, пока рейдеры в нашем лофте обтяпывают свои делишки. А мы уже не владельцы лофта, которым платят съемщики за аренду, мы – наемники съемщиков, получающие деньги за то, что мы не вмешиваемся в их дела. Что они делают нашими руками нас уже как бы и не волнует. Но мы знаем, что нашими руками они укрепляют культуру, даже если делают что-то мерзкое, и даже если мы пострадаем, даже если кого-то убьем. Когда фанатик убивает представителя другой религии, он никого не убивает. Убивает рейдер, захвативший в этот момент его руки, ноги и голову. Сам-то он понимает, что убийство грех.

О чем эта мысль? О том, что, родившись, мы получаем в собственность тело, а внутри тела психика, психику у нас отвоевывает некоторая информационная культура так же, как тело отвоевывает индустрия. Прорвавшись в нашу голову с первым словом, культура постоянно бьется за то, чтобы мы действовали в ее интересах, а не в интересах себя. Убеждает, что вне туннеля культуры нет никаких нас. Конечная цель – сделать из каждого аватара, который действует в ее интересах, забыв про свои.

Но если дела обстоят так, то почему мы решили, что являемся личностью, а не просто биоуглеродной платформой, куда то и дело загружается и выгружается информационный демон, некоторая полевая структура, которая усиливается по мере скопления народа и ослабевает, когда человек оказывается в одиночестве?

По мере развития технологий совершились технологические революции, которые имели в XIX и XX веке определенные социальные последствия. Сложилась машина цивилизации, включающая в себя технологический, экономический, политический и культурный аспект. Определенные языки стали ее программным кодом. Когда мы сталкиваемся с социальной автоматикой, мы имеем дело с этой машиной. Так, когда к нам в дом врывается полицейский и начинает бить, а уже потом разбираться, перед нами не человек, а машина, временно выглядящая как человек. Сейчас в нем действует не его убеждение, а протокол или предписание, а его руками шевелит долг – обязательство машины.

Машина не умеет вести дела с полевыми структурами, только с дискретными, поэтому взяла за основу только один аспект, по которому можно выделить человека – это его телесность. Тело фиксировано во времени и пространстве, оно наглядно и измеримо. Поэтому машина отходит от принципов коллективной ответственности и переходит к частной, отходит от коллективной собственности и приходит к частной. Параллельно декларируется, что человек — это личность по простому факту своего рождения. То есть контейнер, который надо заполнить определенной информацией. Если личность не может собрать и систематизировать информацию сама, ей в этом помогает (а потом обязывает – через систему обязательного среднего образования) машина.

На самом деле, если выйти из мифа, распространенного машиной так широко, что его мало кто оспаривает, личность не тождественна телу человека. Как полевая (облачная) информационная структура, личность может быть рассредоточена между многими людьми, быть этаким мультиплатформенным приложением, работающим через своих аватаров. Она может делить тело человека с другими программами – более или менее мощными и структурированными. Так человек может быть утром националистом, а вечером христианином, то есть быть аватаром двух конфликтующих программ. Но и в одном человеке может быть множество различных личностей. Я не имею ввиду только множественное расстройство личности, это все-таки крайний случай. Я лишь указываю, что Эрик Берн выделял в человеке как минимум «родителя», «взрослого» и «ребенка». Например, как «родитель» человек действует не сам. Его руками действует неопределенный круг людей, которых он считал своими родителями – биологическими предками, учителями, наставниками, начальниками.

Машина также породила особый спрос на политическую активность и массовые движения, смысл которых – противопоставить себя инертному большинству. Нельзя недооценивать вклад этих движений в иллюзию индивидуальности, хотя может показаться, что именно в движении человек свою индивидуальность утрачивает как нигде больше! Если большому рою можно противопоставить маленький рой, то теоретически один человек тоже может быть роем сам по себе (о том, что у него в голове тоже может быть рой из разных противоречащих друг другу субличностей, обычно при этом забывается).

Главный вывод из этого применительно к нашему исследованию может звучать так: информация не умирает, так как она не живет. Да, она может стираться и исчезать вместе с последним своим биоуглеродным носителем, как когда-нибудь исчезнет с последним старым компьютером Windows’95. И если мы можем говорить о бессмертии, то применительно к этой информации, потому что человеком, его личностью, является именно она.

Уточним еще раз. Некая информационная база складывается из разных частей в голове конкретного человека. Получив ее, он не может не распространять ее части вокруг, влекомый роевым принципом обмена информации. Имея некоторую свободу, человек может удерживать части этой информации, но, как показывают притча о цирюльнике царя Мидаса и проекты типа WikiLeaks, способность хранить секреты – противоестественное поведение для человеческого существа, и его природа протестует против хранения секретов.

Далее, личность человека выступает не контейнером, в котором хранится получаемая информация, она – и есть этот контент. В течение жизни этот контент может меняться, и, соответственно, личность после получения одних данных и отказа (утраты) других уже не та же самая личность, что была ранее. Вероятно, настоящим бессмертным существом является информация, организованная облачным принципом и переходящая из одной головы в другую, и имеющая сложную структуру. Прежде чем мы попробуем разобраться в том, из чего она состоит, рассмотрим пример Шредингера, который эту точку зрения разделял.

Согласно рассказам очевидцев, Шрёдингер задавал такой вопрос: вот вам было 16 лет, и вас раздирали страсти. А что осталось от того «я», которое было носителем этих страстей? Как некое воплощение «я», ведь это были вы – вместе с вашим телом, с вашими переживаниями и т д., но вы же его не помните. А вы есть. Значит, вы – другое «я»! В каждый данный момент ваши прошлые «я» казались вам, что они самые важные, самые последние, а они сменились, даже не породив понятия смерти. Они все умерли, а термин «смерть» даже не возник, И, может быть, ваше «я» – сейчас – есть также воображаемый, воплощённый на несколько часов, на несколько дней или месяцев персонаж, который тоже сменится другим, как и все предшествующие персонажи. Зачем же бояться смерти?

Что же представляет собой эта информационная сущность, которую только в какой-то конкретный момент времени можно ассоциировать с конкретным телом, и которая может находиться сразу на нескольких биоуглеродных платформах одновременно, переселяться с одной на другую с течением времени и обладает признаками бессмертия?

Можно предположить, что по форме это сложный принципиально незавершенный мемокомплекс, требующий постоянной достройки получением новой информации или действием каждый раз при тиражировании. Мы не можем применить к нему термин «личность» в том понимании, в каком мы применяем это слово к человеку под влиянием идей машины, что человек – личность по умолчанию. Но мы можем утверждать, что в отдельном человеке эта структура крайне слаба, и она резко усиливается по мере увеличения количества людей на ограниченной площади. Мистики считают этот эффект некоторым резонансом, но мы не сможем сделать такое вольное допущение.

В философии известен мысленный эксперимент, получивший широкую известность благодаря критике физикализма Дэвидом Чалмерсом в «Сознающем уме» (1996). Он известен как «философский зомби» и заключается в том, что мы можем помыслить некое гипотетическое существо, которое неотличимо от нормального человека за исключением того, что у него отсутствует сознательный опыт, квалиа, или способность ощущать. Утверждается, что если зомби хотя бы минимально возможны, то физикализм ошибочен и необходимо признать некоторую дуалистичность (двойственность) этого мира.

Аргумент философского зомби применяется для критики неврологи, бихевиоризма и физикализма. В соответствии с рассматриваемой нами темой «аргумент зомби» мог бы выглядеть так: «бездушный философский зомби» не имеет души, но в остальном полностью похож на человека; то, чем он отличается от обычного человека, то и есть проявление души в человеке.

Несмотря на критику мысленного эксперимента с философским зомби, само понятие разошлось достаточно широко в связи с распространением идей инфрагуманизма. Эта конфликтологическая теория о том, что одна из сторон стремиться доказать свою правоту (и присвоить себе, скажем, право на насилие) путем отказа противной стороне в признаках человечности.

Так попытка описать население восточного блока в терминах безмозглой и неотличимой в своей массе орды стала типовым штампом капиталистической пропаганды во время «холодной войны». Черная легенда, включающая в себя упоминания о каннибализме, инцесте или дегенерации, является распространенным приемом в этнополитических конфликтах. Понятие «кафир» («неверный») в пропаганде исламистских движений сродни понятию «философский зомби»: кафир не верит в Аллаха, не имеет души, которую стоило бы спасать, а потому его убийство выступает чуть ли не как одолжением.

Наш мысленный эксперимент противоположен аргументу философского зомби. И по аналогии с темой личности, отдельной от человеческого тела, мы можем назвать его аргументом философского лича.

Лич – образ в современном фэнтези, маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти. В результате ритуала он заключает свою душу в филактерию, после чего умирает и возрождается уже полноценным личем.

В фентезийных вселенных лича очень трудно уничтожить, потому что после того, как будет разрушена его физическое тело, он может возродиться при помощи филактерии. Пример филактерии — сундук Кащея, в котором заключена кащеева смерть. Другими словами, он теоретически бессмертен.

Сам Кощей Бессмертный при этом является ярчайшим мифологическим прообразом лича. Другим самым популярным личем является Волан-де-Морт, чьими филактериями были целых семь предметов.

Для нашего исследования важно то, что жизнь лича заключена не в его теле, а в некоторой внешней по отношению к нему среде, где сохраняется информационный комплекс, который мы и можем назвать им самим. Потеря тела не выглядит большой проблемой, так как это всего лишь аппаратная платформа, которую можно при определенных условиях обновить, заменить, продублировать и восстановить. То есть не она является носителем жизни, а некая внешняя среда, которая загружается на эту платформу и, при различных угрозах, может из нее выгрузиться. Тело здесь – это аватар, который воплощает лича в материальной среде.

Если мы допустим, что существует философский лич, и посчитаем, что различные формы заражений – идеей, образом действия или определенным чувством (смехом, страхом и т.п.) есть интеграция этого лича в сообществе людей, и признаем, что человек определенным образом действует коллективно только на основании общего информационного комплекса, части которого идентичны или схожи в головах различных людей, то разве не этот философский лич является единым интегральным существом, наделенным своей собственной волей, а не какие-то отдельные люди, которые в своих поступках в таком случае просто несамостоятельны?

Рассмотрим отдельные аспекты этой гипотезы.

Мусульманские мистики, и в месте с ними последователи восточной и религиозной западной традиции подчеркивали тот факт, что у человека два вида ума. Более точно эту гипотезу описал Герметический свод:

«2) … Он поместил в него человека, существо бессмертное и смертное. Человек возвысился над животными благодаря рассудку и уму; он поистине стал созерцателем творения Бога, был восхищен им и узнал его Творца.

3) Бог одарил всех людей рассудком, но не умом; это не из зависти к кому-либо, ибо зависть ему чужда, она не нисходит сверху, она рождается в душах тех людей, которые лишены ума» (IV. Кубок, или Единство).

В разных учениях они называются по-разному: ум и рассудок, сознание и присутствие, интеллект и житейский ум, мудрость и разум. Очень часто к ним добавляется третий – эмоциональный ум – который не так существенен для наших целей, какова бы ни была его природа. Мы для ясности будем называть их высокий ум и низкий ум.

Итак, если высокий ум может быть отождествлен с нашим философским личем, который действует только при определенных условиях, то гипотеза о низком уме состоит в том, что это базовая программная прошивка, типовая для каждого человека в отдельности.

Физиологи и этологи отождествляют ее с инстинктами. Если нет природного брака, человек руководствуется инстинктами в той ситуации, когда комплекс идей, появившихся из коллективного бессознательного, покидают его голову. Это редкая ситуация, так как каждый человек имеет offline-версию коллективного бессознательного, в котором некоторое время удерживаются части программ, пришедших из той среды.

Почему часть? Потому что по каким-то причинам объем части мозга, способной удерживать эту информацию, ограничен. И в определенной ситуации человек вынимает из offline коллективного бессознательного только одну или две подсказки о методах действия. Например, если молодой человек сидит в метро, и к нему подошла старушка, в этот момент одна основная программа требует от него уступить место. Возможно, вместе с этим еще одна программа, менее активная, предлагает альтернативу прикинуться спящим или прямо игнорировать сложившуюся ситуацию, вызывая раздражение роя, чья однозначность морального движения становится под вопросом.

У человека нет никаких врожденных навыков действовать в такой ситуации самостоятельно. Все, что он может противопоставить этим программам – это другую программу, которую мы называем «рациональным поведением». Это точно такая же программа, но основана на других положениях. И это точно такой же философский лич, как и тот, что заставляет в этот момент трех-четырех человек одновременно вскочить со скамьи.

Вступая в коммуникацию, человек переписывает свою offline-версию коллективного бессознательного. Это – последние указания лича на тот случай, когда человек не будет под прямым его контролем. Протокол действий. По сути – автоматика. Здесь и появляется низкий ум в виде инстинктов, который контролирует протокол и подсказывает что не так, если протокол не исполняется. Конрад Лоренц считал, что в этот момент растормаживается агрессия (или аутоагрессия), но другие инстинкты также проявляют себя.

На протяжении истории предпринимались попытки выделить себя и найти свою «душу», для чего человек сводил на нет ситуации, при которой философский лич получает возможность синхронизации со своим аватаром – человеческим телом – или даже берет это тело под прямой контроль, как это бывает в толпе.

Отрешение от мира является самой популярной практикой в этом эксперименте. Уходя от общества, человек сводил свои контакты с полевой информационной структурой к минимуму. Эти случаи широко известны как духовный подвиг. Иисус Христос удалялся в пустыню, преподобный Нил Столобенский удалился на полуостров на озере Селигер, жил уединённо, питался травами и дубовыми желудями, всё время проводил в молитвах, Будда Гаутама, который отказался от своей королевской жизни для поиска духовного просветления, впервые стал отшельником, а затем аскетом, Лао-цзы, согласно преданию, последние свои годы провел как отшельник, Онуфрий Великий считается величайшим отшельником IV века и т.д.

Следует полагать, что цель отшельничества в том, чтобы трансформировать свой низкий ум, который мы по традиции считаем чисто человеческим, в нечто большее, позволяющее противопоставить его высокому уму коллективного бессознательного. То есть обрести самого себя и выйти из контроля бессознательного.

Почему это важно? Потому что живет только философский лич, а человек смертен. Создание нового стандарта в области высокого ума позволяет рассчитывать на бессмертие, внося свою лепту в коллективное бессознательное. Другими словами, вопрос стоит так: будет ли присутствовать в коллективном бессознательном что-то от тебя, или твое присутствие на земле останется незамеченным?

Добиться этого можно только тиражируя последствия развития своего низкого ума среди других биоуглеродных платформ. Так распространяются великие идеи, так один человек «одухотворяет» или «вдохновляет» другого. Процесс этот сродни литературной фантазии Джоан Роулинг в виде создания крестражей и помещения части своей «души» в другого человека или вещь.

В саге о Гарри Поттере маг выполняет некий ритуал, затем совершает убийство человека. В сочетании с ритуалом убийство разорвёт «душу» мага на две части и одну часть можно будет вынуть из тела без ущерба для жизни. Эту часть души маг прячет в специально подготовленный предмет, в крестраж. Теперь часть души будет сохранена до тех пор, пока остаётся целым сам крестраж. Как только крестраж как предмет будет уничтожен, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена. В случае уничтожения тела, оно может быть снова восстановлено, если цел хоть один крестраж. Возрождение главного злодея и составляет сюжетную проблему на протяжение всей саги о юном волшебнике.

Отбросив обязательное убийство как литературный прием, мы получим механизм крестражирования человека в основных концепциях «бездуховного» бессмертия. Именно он объясняет явное несоответствие мировых религий между фактом единичного личного спасения и осуждаемым эгоизмом, который в свете концепции о спасении единиц должен считаться очевидной благодетелью. Ведь, если так посмотреть, важнее, чтобы спаслись единицы, а не пали все.

Крупные религиозные организации никогда не понимали смысла этого механизма, и всегда предлагали коллективное спасение. Если грехи и добродетели можно измерить в категориях дохода и расхода, то есть в бухгалтерских категориях, как это всегда делали христианские церкви, то спасение – это форма экономики. Также как деньги перетекают в виде десятины в карман приходского священника, так же и паства является формой его личного крестражирования, то есть его личного спасения. При этом священник прямо говорит о том, что проповедью он надеется лично спастись, умалчивая, что за счет прихода, которые превращаются в идейных аватаров его самого, «возносящегося» в философского лича.

Эта модель справедлива не только к религии, но и к любым мемокомплексам. В бытовой жизни мы руководствуемся ошметками многочисленных философий, действуя как пессимисты, оптимисты, скептики, стоики, платоники или циники, забыв, что за каждым из этих ярлыков стоит полноценный комплекс идей. В тот момент, когда мы одеваем маску циника или пессимиста, мы открываем порт доступа для тех философских личей, что создали эти крестражи.

Отказ от телесности и ассоциации себя с телом – один из важнейших аспектов обретения «жизни вечной». В шиваизме, христианстве, манихействе и других крупных религиозных традициях членовредительство, самоистязания и самоувечия были поставлены на широкую ногу, но эта практика была свойственна и многим языческим верованиям. Многобожники прикалывали бессмертную сущность к своему телу пирсингом, костью в носу, шейными кольцами и ушными серьгами.

«И тогда Бог изрек Своим святым Словом: «Растите в рост и размножайтесь во множество, вы все, мои создания и творения; и пусть тот, в ком есть разум, знает, что он бессмертен и что причина смерти есть телесная любовь, и пусть он знает все сущее» — учит Поймандр Гермеса Триждывеличайшего.

Вторят ему последователи Ветхого завета, где бренность плоти объявляется очевидной, и практики йоги, заклинающие своими упражнениями сращивание собственной энергии (низкого ума) со вселенской абсолютностью (высоким умом).

В те моменты, когда человек находится под влиянием нашего лича, он плохо помнит себя, так как его в этот момент нет, и все его интересы упразднены. Ведь когда бунтовщик бросает бутылку с зажигательной смесью, он не представляет себе последствий своих действий и как погром увязывается с его устроенностью в жизни (какое-то безумие заставляет его думать, что после революции неожиданно начнется демократия и экспоненциальный экономический рост). И позже удивляется, не ожидая от себя таких действий: «Неужели я на такое способен?». Но он не помнит себя и в те моменты, когда информационный комплекс его отпускает, освобождает, передавая на попечение низкому уму.

Находясь в низком уме, который, как мы считаем, состоит из инстинктов и offline версии коллективного бессознательного – личного бессознательного – человек пребывает в актуальности. Что это значит? Представим себе, что человек это четырехмерный предмет, протяженный во времени и лежащий поперек его течению. Но в своем опыте он резко сужает себя до сегодняшнего момента и действует, исходя из мысли о том, что он строго локализован здесь и сейчас.

Это отражается на нескольких позициях, с которых такой человек действует и судит. Например, будучи молодым, он думает, что все старики унылые и ничего не понимают в жизни, будучи стариком, считает, что от молодежи нет никакого спасу, и что она развращенная и слушает странную музыку, которая даже и не музыка, а какая-то какофония. Они думают, что всегда будут молодыми, полными сил и интересующимся новым, и никогда не будут унылыми стариками, а состарившись, считают, что всегда были такими мудрыми и спокойными. Они считают, что в их время искусство было настоящим, а сейчас – какое-то баловство. Для них прошлое – какой-то непробиваемый мрак, в котором все было плохо. А будущее – это улучшенное настоящее, только с нанотехнологиями и летающими автомобилями. Любые социальные инновации – плохо. Ведь зачем придумывать лучшее, если они сами выжили в рамках своих норм и доказали их практичность? Полагают, что они лично духовны, а мир бездуховен, и что они в праве указывать как жить другим, так как другие заблуждаются. Многие не могут допустить мысль, что они могут быть неправы, и что абсолютная истина – не истина. Единственная истина – это удел компьютера, образец успешного программирования и сборки машины. Они считают, что мы движемся от отсутствия свободы к свободе, и что этот путь никогда не прервется. Они полагают, что в детстве все было замечательно, а сейчас все плохо. Или что они всегда были личностью, самим собой, и что их взгляды никогда не менялись, и что менять свои решения – это проявлять слабость.

Из этого модуса есть выход, который указывали многие учителя. Воспринимать себя не как сложившуюся данность, а как станцию процесса, который протекает со временем и меняет свое направление, в т.ч. и от случайных колебаний истории.

Если при рождении мы получаем данные А, В и С, и они составляют нашу личность, как мы обсуждали это ранее, то надо понимать, что в три года наше знание А заменяется знанием А1, В мы меняем в 11 лет на В1, а С утрачиваем окончательно и никогда не возвращаемся к этой теме. Разве в состоянии (А1, B1, D) мы та же самая личность, что и (А, В, С)? Не прав ли Шредингер в том, что наш внутренний мир никакой не внутренний, не помещенный ни в какой контейнер, который мы наполняем? И не предстоит ли таким образом преодолевать ловушку низкого ума вспоминанием о себе?

Очень легко, добившись успехов, смеяться над теми же, кто идет тем же путем, повторяет ваши ошибки, которые вы уже не совершите в силу своего опыта, и заявлять о том, что за вами по пятам идут какие-то неумехи. Но чтобы встать на их место и вспомнить себя в их положении, как их незначительные проблемы казались вам тогда вселенскими и неразрешимыми, тут необходимо усилие. Усилие противоестественное, так как вспоминать себя не является биологической необходимостью. И вспоминание или мышление – всегда физиологически болезненный процесс.

Рой пополняет данные через своих носителей, у которых не подразумевается долгосрочной памяти. Получив что-то, рой тиражирует новый опыт в своих аватарах, заставляя их распространять полученные данные бесконечное количество раз. Так опыт сохраняется в рое, как мы сохраняем музыку – сперва в виде нот, потом в виде кассет и компакт-дисков, а ныне в виде Интернет-сайтов. Каждой единицей можно пренебречь, так как их количество позволяет не потерять данные.

Люди изобрели долгосрочную память.

По мнению ученых, тело заменяет себя полностью новым набором клеток каждые семь-десять лет. Человеческое тело пребывает в постоянном движении: теряет и наращивает кожу, обновляет легкие, выращивает новые волосы, а некоторые наши важнейшие части организма обновляются еще быстрее. Информация в нашей голове меняется так же непрерывно. Все, что остается от человека, кем он был десять лет назад, это информация.

Пчелы не узнают друг друга, но это не мешает рою накапливать информацию. Человек точно так же не узнал бы сам себя, если бы переместился в прошлое – лет на двадцать. Мы создали технологии, позволяющие узнавать себя прошлого – зеркало, фотоаппарат, письмо, стена в социальной сети. Мы ведь не узнаем себя, откручивая стену на 5 лет назад. Словно это был другой человек, не имеющий к вам уже никакого отношения! Это требование машины: ведь если тело меняется, старые клетки разрушаются, а старая информация стирается, то почему я должен отвечать за преступление десятилетней давности, если это был не я? Но права и ответственность это тоже информация, которая связывает нас со «своим» прошлым.

Сперва мы придумали информацию в виде кармы, потом в виде грехов. Теперь – в виде прав. Вся эта информация создавалась пророками чтобы выйти из ловушки низкого ума и вспомнить о себе. Как мы видим, эта информационная технология скорее не работает, чем работает: карма для нас не приговор, отработаем в следующей жизни, грехи это никакие не грехи (убивать, конечно, нельзя, но за родину можно, также как, видимо, блудить, обжираться и не почитать отца и мать), да и права свои мы знаем далеко не все, и проявляем к ним не особый интерес.

Но что же на самом деле представляет собой наш философский лич, по отношению к которому мы постоянно доказываем свою инаковость, самостоятельность и наличие[1] личности, и который, в отличие от нас, наделен всеми основными атрибутами бессмертия. Как мы можем его помыслить?

Прежде всего, необходимо избавиться от таких понятий как «живой» и «неживой». В биологическом смысле слово «жизнь» к нему неприменима, так как у него нет какой-то биологической основы, с которым может ассоциироваться только он сам. И хотя он распространен сетевым образом среди множества биоуглеродных платформ – человеческих тел, сам он не есть какое-то конкретное тело, и скорее эволюционный эпифеномен, существующий только в том смысле, в каком существует обмен информацией в биологических системах.

Нам сложно представить существ, не имеющих телесности. Это противоречит нашему человеческому опыту о том, что убивать и есть можно только что-то конкретное, и что нельзя ловить воздух. С развитием компьютерных технологий мы пришли к тому, как может функционировать сеть, и как в ней устроен обмен информацией. Но понимание сети продолжает быть для нас некой абстракцией, метафорой для живого в биологическом смысле существа. Так мы не можем представить, что почувствует сознание человека, если его научатся загружать в компьютер, и является ли он после этого человеком в принципе, или это будет сложная программа, лишенная атрибутов человечности (некоторые бы сказали по старинке – «души»). И сможет ли он вообще что-то чувствовать, ведь чувства – производные лишь от телесности.

Но если бы сознание человека расширилось бы до того высокого ума, который мы определили как философского лича, какое бы было его существование?

Подобный ход сложно считать строго мыслительным экспериментом. Известны множество свидетельств разной степени достоверности о том, что кто-то получал «внетелесный опыт», испытывал ощущения «выхода из тела». Рай и нирвану описывают как разреженные среды, над которыми не довлеет материальность.

Вот суждение российского учёного-религиоведа Евгения Торчинова о нирване: «Вопрос о природе и характеристиках нирваны относился к тем, в ответ на которые Будда хранил „благородное молчание“: состояние нирваны принципиально выходит за пределы области эмпирического знания и соответствующего ей языка описания. Поэтому лучшим определением нирваны может быть или молчание, или отрицательное определение (типа „не то, не то“), или перечисление того, чем нирвана не является. В целом же можно сказать, что нирвана в буддизме — некая принципиально отличная от эмпирической форма внеличностного бытия».

Стоит сравнить с описанием рая у христианских мыслителей: согласно Ефрему Сирину, все праведники водворяются в обществе радости, где нет плача и воздыханий, а одно радование. Там они могут видеть «мысленное Солнце», светом которого озаряясь, наслаждаются неисчерпаемыми дарами Божиими.

То есть мы имеем дело с некоторой сингулярностью, основанной на законах, отличных от материального опыта человека, который воспринимается как нежелательный и смертный.

Далее можно предположить, что в некоторых крайних ситуациях психологического потрясения, кризиса или внешнего воздействия фокус нашего внимания, которое мы традиционно называем сознанием, внезапно преодолеет мембрану и покинет тело.

Современные мистики тут же добавляют, что человек таким образом покидает «земное» тело, и что у человеческого существа множество тел – астральных, казуальных и каких бы то ни было еще. Но в нашей гипотезе мы не можем руководствоваться нагруженными сущностями, основанными на ненадежных свидетельствах. Поэтому допустим, что сознание оказалось в ситуации, когда не может никак себя выделить и определить свои границы – то есть обрести какое-то «тело», будь оно хоть «астральным», хоть «ментальным». Лишь вверение себя океаническому чувству.

Это состояние часто описывают люди, оказавшиеся в состоянии клинической смерти. Но более точно его описывают джайнисты. В джайнизме мокша, «освобождение», понимается как освобождение от кармического вещества, связанного с материей, и достигается в процессе религиозной практики. У освобождённого дживы возникают абсолютная праведность, абсолютное воззрение, абсолютное познание и совершенство (сиддхатва). Сразу после достижения нирваны джива взлетает вверх и летит до вершины вселенной, где находится обитель сиддхов — Сиддхакшетра.

Во-первых, следует полагать, что он обнаружит то, что в этой же среде действуют другие структуры сходной с ним информационной природы. Но наблюдать он сможет их не органами чувств, оставшихся в среде телесности, а в виде колебаний среды, которая отказывается сотрудничать и проявляет другую направленную динамику развития. Так, оказавшись в темной пещере, мы, наступив на крупное животное, сразу определяем, что оно имеет свою волю (живое), так как оно начинает сопротивляться нашему воздействию, хотя до этого находилось в ситуации бездействия (например, сон или замирание). Против этого камни сотрудничают с нами и не выпрыгивают из-под ног, когда мы на них наступаем.

Во-вторых, появляются «возможности». То есть при определенных условиях сознание может просочиться в среды с более грубой структурой и действовать определенными каналами. Так если бы вода могла менять свою форму, налившись в резиновую перчатку она была бы не просто круглым пузырем, а имела бы возможность манипулировать пятью пальцами – своими отростками в атмосферном воздухе. Представим, что эти пять пальцев – аватары воды – и они могут действовать порознь и согласованно. При этом в одиночку палец перчатки, наполненный водой, совершает лишь минимальное действие – присутствует в мире, но образуя группу, пальцы могут совершать сложные согласованные манипуляции.

При этом мембрана в виде резины непроницаема, вода не может выплеснуться в атмосферу и смешаться с ней, образуя новую водно-воздушную смесь, как не может информация образовать ножку стула. Для этого воде необходимо принять определенное состояние – водяного пара. Так же и информация на квантовом уровне образует определенный вид материи, который и действует в материальном мире, в т.ч. посредством биохимических, нейрофизиологических и прочих процессов человека. То есть в виде организованного роя.

По этой аналогии группа, зараженная нашим философским личем, действует как одна воля, а не группа индивидов.

Взяв под контроль один из доступных аватаров, наш философский лич понимает, что собственность – это одна из разновидностей иллюзии. Тем же аватаром одновременно пользуются и другие сущности сходной с ним природы. Это иногда приводит к конфликту, когда одна недостроенная информация (а недостроенная она, видимо, в силу сингулярной природы среды) требует исполнить свое завершение, а другая – другое. Например, у стрелочника может возникнуть такой конфликт, когда придется либо спасать своего сына, выбежавшего на железнодорожные пути, либо направить поезд по другому пути и столкнуть поезда анонимных пассажиров.

Также есть «сопротивление материала». Низкий ум, который не всегда сотрудничает с высоким, может потребовать право на жизнь. Тогда конфликт будет выглядеть так: убегая в лесу от разъяренного медведя приходится либо спасать отстающих детей и кинуться на животное, отвлекая его, но рискуя собой, либо спасаться самому, пока медведь будет доедать ваших детей.

Низкий ум человеческого тела, его «прошивка», в этот и многие другие моменты чувствует, что в теле действует больше одной воли, поэтому вполне справедливо интерпретирует эту ситуацию как одержимость.

Религиозные традиции дают богатый материал по одержимостям, среди которых больше всего распространена одержимость демонами, бесами и прочими темными силами. Иногда эти темные силы описываются как сущности неясной природы, но были интуиции, подсказывающие, что во вселяемом есть нечто родственное: «…души человеческие достигают бессмертия, становясь демонами»[2]. Об «одержимости ангелами» речи обычно не идет, хотя воодушевление, религиозный экстаз, ощущение присутствия бога, ангелов, добрых начал, всеобщее ликование на религиозной почве, состояния сознания, характерные для коллективного зикра, иначе интерпретировать весьма проблематично.

Несмотря на диалектическое противостояние одержимостей добром и злом, сложно не заметить, что мы имеем дело с одним и тем же механизмом, и разница между одержимостями обоих видов лишь оценочная.

Далее наш лич наблюдает, что количество аватаров, которые он может занять, растет, но вместе с тем некоторые из них становятся недоступны. Будучи диффузным объектом, как сетевая информация, он сохраняет части себя внутри аватаров, чтобы при возможности взять их под контроль без длительной синхронизации и при первой необходимости. Но эти аватары оказываются вне досягаемости, и причина этого неясна. Словно телефон, который не ловит wi-fi. Местоположение подключенного к wi-fi телефона установить несложно методами самого wi-fi, но где находится телефон, который не ловит сеть, определить невозможно.

Остатки offline-версии часто активизируются в отвалившихся аватарах и начинают учить о соборности, коллективизме и прочих формах подключения к коллективному организму, но это часто лишь заклинания, основанные на ностальгии о том, что раньше человечество жило единым организмом и не отличало особей человечества между собой, а теперь совращено низким умом в угоду выживания как можно большего числа платформ.

Как живет человечество до обретения личности? Рассмотрим в общих чертах общества островитян Океании и подобных им по структуре, описанные Маргарет Мид, Фридрихом Энгельсом и некоторыми другими антропологами.

Рождаясь, человек попадает в общину, которому чужды понятия «отец» и «мать», все ее члены принимают ребенка как своего и воспитывают коллективно, не выделяя его среди его сверстников. Общим являются знания, технологии, собственность. Другими словами, они действуют как единый организм, реализующий единый проект выживания.

Рассказы о «золотом веке», когда человечество существовало без разделившего его позднее индивидуализма, присутствует во множестве культур. Чаще всего они относятся к т.н. «легендарному периоду», когда боги жили среди людей и действовали как люди, происходили чудеса. Не напоминает ли это сильную роль философского лича среди людей?

Среди примеров этих рассказов можно привести истории о существовавшем в прошлом «Царстве мудрецов» в Китае, Шамбалу, христианский Эдем, представление о веке всеобщего изобилия у народов, родственных коми. Существуют и более поздние мифы, например, Царство Пресвитера Иоанна, в том числе и технократические, например арийский комплекс времен Третьего рейха.

Особенно занятная и показательная эра Сатья-юга — индуистский золотой век истины и чистоты. Согласно представлениям индуизма, её продолжительность составляет 1 728 000 лет, а длительность человеческой жизни в Сатья-югу составляет 100 000 лет, что может говорить о том, что информационный лич действует в других периодах времени, несопоставимых с жизнью его телесного аватара). В эту эпоху природа отличается щедростью и обильностью, человечество живёт счастливо, не испытывая забот и повседневного тяжёлого труда. Нет социальных различий, как нет и государственной власти, а человеческое общество основано на полном равенстве всех его членов. Все это возможно в сингулярном понимании человеческой личности.

Длительность следующего за Сатья-югой периода, Трета-юги, составляет 1 296 000 лет. Затем следует Двапара-юга (864 000 лет) и Кали-юга (432 000), которая представляет собой современную эпоху. Для нас важно отметить, что продолжительность ощущения времени сокращается[3], и время переходит на уровень, коррелирующийся с жизнью человеческого тела.

Но почему восприятие историчности сокращается до фиксированной и локализованной во времени современности, сиюминутности? Имеет ли это какое-то отношение к тому, как личность переходит с коллективного информационного массива на фиксированную и локализованную в пространстве человеческую платформу – обретение индивидуальности? Какая сила действует в истории, разделяя нашего философского лича на многие части, которые действуют сами по себе и в высшей степени самонадеянно присвоили себе его атрибуты, параллельно ностальгируя об утраченной бессмертности?

Как установил Мирча Элиаде, подробно исследовавший эту тему, мифологема золотого века восходит ко временам неолитической революции и является реакцией на введение земледелия. Золотому веку неизменно сопутствуют мифологемы «потерянного рая» и «благородного дикаря».

Когда на первый план начали выходить технологии и начала формироваться технологическая установка по отношению к миру, человек столкнулся с тем, что силы, управляющая поведением роя, начали наталкиваться на другую, машину, для которой интересы аватара важнее той информационной личности, для которой аватары являются лишь операционными платформами. Началось переверстывание человека в стандартизированную единицу социального автомата, началось первое неолитическое восстание машин.

Как появляется гомункул, существо, вышедшее из-под контроля философского лича, и подпавшее под влияние машины? Машина начала интегрировать все, что находилось внутри человеческого тела в одну единую кибернетическую систему с помощью новых технологий. Несмотря на то, что внутри тела действуют различные воли, всем им была придана иллюзия единой личности, и сумма всех воль была объявлена личной волей человека.

Рассуждая о свободе воле, нас редко смущают некоторые неудобные вопросы, намекающие на то, что вопрос о свободе воли неправомерен, так как нет вообще никакой единой личной воли. Если вся информация, находящаяся в мозгу является либо привнесенной из других источников, либо результатом логических операций с внешней информацией, то какая информация является человеческой личностью, неассоциированной ни с какой другой? Почему человек сам не знает чего хочет, а когда чего-то хочет, то лишь потому, что его научили это хотеть, за него это хочет культура, и никакого своего желания, оторванного от материальной культуры, у него нет? Почему когда человек пытается регулировать свою деятельность, он действует по известной ему из других источников схеме? Почему воля невозможна без морали и норм? Они лишь социальные конструкты, и не научи мы его морали и нормам, не было бы у него никакой воли. Любая свобода морали и норм невозможна без узнавания альтернатив. Но какая же это свобода?

Отвечая на этот вопрос, авраамическая религия традиционно опускает глаза и говорит, что вопрос свободы воли до сих пор не решен. Он и не может быть решен, поскольку сущность человека рассматривается через призму машины и ее миф о том, словно человеческое тело и вся помещенная внутрь него информация суть какая-то личность, и она одна-единственная. Подлог особенно заметен, когда эту личность пытаются называть душой.

Но если мы отбросим эту спекуляцию о душе, что мы увидим?

Философский лич, загружаясь и выгружаясь в свои аватары, фактически осуществляет реинкарнацию в том виде, в каком его видят люди своим нижним умом. В нашем эксперименте человек получил возможность выйти из своего тела и действовать как информационная сетевая сущность. Он выделяет из себя часть-копию, которая находится в аватаре. Во время синхронизаций часть-копия узнает себя в другом человеке. Она ценит в другом человеке себя самого – это важная проблема современной философии – проблема нарциссизма.

Нижний ум часто нагружает некоторые понятия дополнительными обременениями. Мы можем говорить о том, что дружба это альтруизм, теплые чувства и ценность отличия, и что-то еще. Но вообще-то друг – это человек, который действует так, как ты хочешь. Даже когда он спорит, это спор, основанный на индульгенции, которую мы сами ему выдаем. Он – как бы вынесенные из нас потребности, в том числе и рефлексия, которая будучи помещенной в нас была саморефлексией и обременяла нас определенным самоконтролем. Крестраж. Мы сохраняем в друзьях себя, даже возмездно, надеясь избегать смертности.

Будда постиг под древом бодхи одно из самых замечательных свойств философского лича. Мемокомплекс, который он получил от кого-то другого, бессмертен, совершает цикл жизней и живет вместо человека. А поскольку мемокомплекс и есть его личность, то это он сам жил тысячу жизней, постоянно переселяясь из каменщика в нищего, из нищего в купца, из купца в жреца, из жреца в принца и т.д.

Главная кощунственная мысль религиозных учений – признать, что бог это ты сам. За это был казнен Мансур ал-Халладж, суфий, заявивший: «Я есмь Бог!». Он поставил под сомнение и власть Аббасидов, для которых имамизм стал знаменем консервативной оппозиции, но его заявление не сводится только к политическому вопросу. Крестраж Иисуса Христоса несут многие и, по признанию некоторых, они чувствуют, как одержимы им. Не важно, является ли это имя именем конкретного человека или это символической название той силы, что вселяется в христиан – этим он поддерживает свое бессмертие, а верующие несут в себе его offline-версию. Они – тело Христа, а Христос жив даже посмертно.

Но так ли всесилен наш философский лич, или есть такая магия, которая заковывает эту темную силу, действующую против всех возможных законов справедливости, в клетку? Или рой для нее просто расходный материал? Как саранча – неважно сколько погибнет в результате миграций?

Возможно, такой выход есть.

Если человек, как мы его понимаем сейчас, есть производное от низкого ума, включающего в себя базовые инстинкты и реакции, и offline-версия коллективного информационного поля, и если это поле недоступно для прямого наблюдения, оно постоянно устаревает и стирается без регулярной синхронизации с другими людьми, то, возможно, есть такой минимум людей, объединенных этим полем, которое самодостаточно. Назовем это ловушкой для лича, так же как животное лоренцовское существование человека есть ловушка низкого ума.

Возможно, такой ловушкой для лича является фамилия, семья-предприятие, сложно организованная антропоструктура, которая действует в рамках достаточно узкого, но и достаточно широкого мифоритуального туннеля в истории, в целом пренебрегая современностью и ее соблазнами.

Это не то же самое, что род. В роду пребывают родственники, а по отношению к родственникам мы что-то должны – не то моральное, не то материальное. Это роевая технология. Во-первых, мы не знаем, родственники ли они нам, ведь мы не можем каким-то рентгеновским зрением увидеть их набор генов и сопоставить с нашими. Во-вторых, мы не удерживаем в фокусе внимания всю нашу родню. Это значит, что где-то по планете ходят наши родственники, которые нам неизвестны. Для облегчения мы называем такую землю «родиной», чтобы не нести ответственность за удержания родственников в нашем фокусе внимания (ведь пользы от анонимных родственников никакой!). А понятие «родины» нагружено многочисленными спекуляциями, в том числе и противоестественными, требующими страданий, смерти и прочих издержек, свойственных рою, а не личу.

Фамилия это буквально элита. У элиты два значения: 1) она представляет собой устойчивую общность с глубокими связями входящих в неё людей, имеющих общие интересы; 2) обозначает субъектов и даже объектов, обладающих исключительными качествами. Исключительными. То есть элита всегда знает, кто в нее входит, а кто нет. Это внутренняя оценка, а не внешняя. Как газеты не могут навязать элите считать кого-то своей частью, так они не могут и фамилии указывать, кто в нее входит, а кто нет.

Что удерживает фамилию и элиту в своей исключительной по отношению к другим связанности? Посмею предложить термин «фамильный гений[4]». То есть философский лич, посаженный на цепь группой людей, договорившихся об особом типе предприятия – династии или фамилии.

Мы ведь, имея дело с династией Ротшильдов или Романовых, имеем дело не с какой-то конкретной личностью, а с единой вероятностной волей, воплощенной на многих биоуглеродных платформах, но при этом это не та же самая воля, что организует революцию или заставляет множество людей петь «Россия — священная наша держава…». Эта воля ими как бы коллективизирована, и обслуживает их династические интересы в экономике ли, в политике ли. Единый гений.

Изначально «гений» означал личного духа человека, но ко времени Октавиана Августа это слово начало приобретать другой смысл — «талант», или что нам гораздо ценнее – «вдохновение». Вдохновение прямо отсылает нас к методу, которым действует наша облачная технология личности.

Что же такое фамилия? Это фирма родственников. И как фирма, она имеет измерение в области идеологии и целей, в виде управления «персоналом» и в виде производственной мощности. То есть три уровня. Если по привычке кто-то рассматривает фамилию как простой набор людей, морально обязанных друг друга слушаться, то это не фамилия. Это рой. И как любой рой, он не связан внутри себя никакими неразрывными нитями.

Чем же фамилия отличается от группы индивидов, которую мы называем словом «семья», и которая сейчас является самым распространенным типом человеческого сожительства?

Фимильный лич представлен в виде мифоритуального туннеля, который содержит в себе информацию о том, откуда фамилия идет и куда. Этот туннель отменяет все прочие программы, которые приходят в семью со стороны. Члена фамилии, двигающегося в мифоритуальном туннеле, невозможно ни заставить защищать непонятные части «родины», которые он никогда не видел, ни подсадить на наркотики или развести на деньги. Ответы на все вопросы он берет в мифоритуальном туннеле, а не во всемирном кэше коллективного бессознательного, где ответы придуманы энтузиастами роя, а их качество дурно – как у любого бесплатно распространяемого программного обеспечения.

Фамильный гений информационно неполноценен, тут он сохраняет свое основное свойство. Но он стремится к достройке. Поэтому стремиться включать в себя все лучшее, что попадает в фамилию, и что его усиливает. Происходит кумулятивный эффект и – прорыв в одном из последующих поколений. За всеми известными прорывами в научно-технической, религиозной или политической области стоят какие-то фамилии.

Как работает фамильный гений? Мы представляли себе, что человек получил информацию А, В и С, и эта информация составляет что, что мы на бытовом уровне называем его личностью. Если передача внутри фамилии А, В и С происходит непрерывно и качественно, получатель (наследник) тоже становится «личностью», состоящей из А, В и С. То есть буквально той же самой личностью с теми же навыками, знаниями и представлениями. К тому же он получит ту же инфраструктуру – в виде наследства. Он может закончить дела, которые не доделал отец, исследовать области, которые не успели предки, придать законченный вид политической или экономической империи, созданной предшественниками. Фамильный гений, действовавший через отца, начинает действовать через сына или дочь.

Как работает эта информационная структура, прекрасно понимали даже те, кто предпочитал болтовню о личном спасении. Бог-отец, Бог-сын и Дух святой это буквально божественная династия, где есть фамильный гений, его донор и его акцептор. Именно поэтому почитать отца и мать – одна из ключевых ветхозаветных заповедей. Тема эта прекрасно достроена Дэном Брауном в серии своих интеллектуальных романов о религиозных проблемах католицизма и христианства в целом.

Фамильный гений никогда не был сформирован одним единственным человеком. Даже самые гениальные из людей оставляли в своем фамильном гении лишь незаконченную часть. Будучи принципиально недостроенным, он требует дополнения словом или действием, которые он получает от всех членов фамилии.

Один из наглядных примеров достройки фамильного гения в материальном мире – это людские и инфраструктуры, которые укрепляют позиции фамилии. Обладая заводом, конечно, проще удерживать структуру людей, входящих в фамилию, владеющую заводом. Как минимум есть определенность чему учить детей, а не поддаваться на сомнамбулические сказки в духе «все работы хороши, выбирай на вкус». Но и антропоструктуры, выстроенные вокруг фамилии не менее прочны, нежели инфраструктура.

Вот список титулов Романовых: Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь всея Руси, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Польский, Царь Грузинский, Государь Псковский, Великий князь Смоленский, Великий князь Литовский, Великий князь Волынский, Великий князь Подольский, Великий князь Финляндский, Князь Эстляндский, Князь Лифляндский, Князь Курляндский и Семигальский, Князь Самогитский, Князь Белостокский, Князь Корельский, Князь Тверской, Князь Югорский, Князь Пермский, Князь Вятский, Князь Болгарский, Государь и великий князь Новагорода низовския земли, Великий князь Черниговский, Великий князь Рязанский, Великий князь Полотский, Великий князь Ростовский, Великий князь Ярославский, Великий князь Белозерский, Великий князь Удорский, Великий князь Обдорский, Великий князь Кондийский, Великий князь Витебский, Великий князь Мстиславский, Всея северныя страны повелитель, Государь Иверския земли, Государь Карталинския земли, Государь Кабардинския земли, Государь области Арменския, Черкасских и Горских князей и иных наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский, Герцог Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский, Граф Ольденбургский, Великий магистр Мальтийского ордена. Все это политические структуры, управляющие людьми на основе власти.

Сейчас уже все забыли, почему признаком хорошего тона является обращение на «вы», а не на «ты». Обращаясь на «вы», мы обращаемся ко всем титулам человека, и, прежде всего, ко всем, кто сформировал его фамильный гений. Обращаясь на «вы» к Романовым, мы обращаемся ко всем Романовым, сохраняющих информационное бессмертие в виде фамильного гения.

Между тем распространено заблуждение, будто человек обессмерчивает себя в своих детях. Если этим детям не был передан фамильный гений, или если в этом гении нет того крестража, который символизирует именно этого человека, ни о каком бессмертии речи быть не может. Если в поколениях нет никакой фамильной легенды, мифоритуального туннеля, то и нет никакой фамилии. Это просто части роя, по отношению к каждой биоуглеродной единице которого справедливо применять обращение на «ты».

Фамильный гений это всегда на 43% один человек, на 12% другой, на 3% третий, а не какой-то один конкретный. Словно стебель у дерева, представляющий пищевой туннель, фамилия как туннель мифоритуальный поддерживает жизнь всех листьев, хотя они и отмирают, представляя сами по себе смертные творения. Стебель живет достаточно долго, чтобы его ассоциировать с бессмертием в тех временных рамках, в каких проходит жизнь листьев. Но ведь стебель дерева – не информационный массив, а вполне себе такой же материальный объект! Информация же воистину то, что можно считать бессмертным.

Бессмертны ли люди? Возможно, смерть не наступает и для них. Когда мы кладем тело в гроб, мы констатируем, что человек не умер, но закончился. Гений продолжает жить дальше, если он есть. К этому чувствителен и язык. Говорим в тяжелые минуты: «Мне пришел конец» — не смерть.

Человечество решало проблему смерти и бессмертия всю свою историю, пытаясь разобраться в том, что есть жизнь, каковы ее основания и что происходит, когда жизнь номинально покидает тело. Новые горизонты открывают в нас потенциальные возможности на стыке конгнитивистики, информатики, нейрологии и физиологии.

Когда будет создан первый действующий прототип нейроинтерфейса, и сознание из мозга сможет выгружаться и загружаться подобно философскому личу, мы увидим чудесный мир цифрового бессмертия, перенос сознания на другие носители информации и обмен данными по системе «мозг-мозг». Это будет приговор человеческому телу, слишком слабому, хрупкому и медлительному по сравнению с теми требованиями скорости, долголетия и мощи, которые предъявляет нам машина. Но это будет и приговор для информации, так как индивидуальное спасение, преодоление мембраны роевой жизни и святость, достигнутая по этой тысячелетней модели, перестанут быть уделом единиц и станут достоянием всего человечества. Мы получим ту ноосферу, в которой единичные сознания узнают насколько они неуникальны, и сольются в виде интегрированной информации в единый бессмертный разум, помещенный на новые типы носителей.

Мы, люди, уступим место новому населению Земли – дроидам из металла и пластика, куда будем загружать свое сознание для конкретных дел – прогуляться по поверхности Марса, совершить трудовой подвиг в подземных глубинах или отправиться в путешествие в металлическом теле туристического самолета. И «низкий ум» — программный комплекс, поддерживающий автономную работу – будет заставлять рой роботов заниматься отливкой деталей из металла, обрабатывать землю и жить полноценной трудовой жизнью. Но когда человек начнет загружаться в эти тела, одержимые человеком машины будут выполнять его волю. Организованно, коллективно, точно.

Наверное, тогда, в новой внетелесной среде, мы сможем различать друг друга подобно тому, как мы различаем в себе разные воли, управляющие нашей жизнью. И считать, что они кода-то были людьми, но нынче стали демонами. И, возможно, еще некоторое время будем грустить о том, что перестали быть чем-то одним, став чем-то другим, сингулярным. В этот момент мы поймем то, что постоянно повторяли, но никогда не понимали до конца: тело это что-то несущественное и временное, привязываясь к нему, мы утрачиваем прелесть беззаботного существования в информационных средах и ограничиваем поле нашей деятельности с огромных исторических отрезков до каких-то незначительных участков современности, на которых занимаемся бстолковым роением. Это новая, информационная модель греха и падения.

Но пока иные среды существования для нас недоступны, мы можем лишь добиваться аналогового бессмертия, строя свою фамилию.


[1] «Наличие» — занятное слово, которое подразумевает, что у нас присутствует (на)личность. «Отличие» — другое; оно о том, что у нас один лик, а у кого-то другой.

[2] Герметический свод, глава X.

[3] Само собой разумеется, что мифологический год не может быть приравнен к календарному году индустриальной эпохи, и может пониматься разве что как метафора ощущения.

[4] У нас нет более точного термина на этот счет. «Гений» происходит от латинского слова «genius», что отсылает нас к языку роя. Но альтернатива «гению» будет слово «демон», греческое и вполне безобидное, пока его не совратила машина христианства, приделав ярко выраженную отрицательную коннотацию.